Надо приступать к тому, ради чего она приехала.
– Мистер де Кадене, я думаю, Конни пойдет на пользу, если вы ее навестите.
Он вздохнул и сжал руки.
– В «Тэтчвелл»… – добавила Эмма.
– Нет. Я не смогу…
– Она будет очень рада…
Он покачал головой.
– Нет.
– А миссис де Кадене? Конни страшно по ней скучает. Хотите, я заеду и сама ее отвезу, если так удобнее?
Он озадаченно повернулся.
– Миссис де Кадене?
– Да, Конни отчаянно хочет ее видеть.
– Джулия умерла.
Эмма уставилась в эти глаза, так похожие на глаза Конни. Открыла рот, но слов не было. Наконец выдавила:
– Примите мои соболезнования.
Почему она не знала? Почему никто не сказал ей, что у Конни горе?
– Умерла шесть недель назад. Передозировка лекарств… – тихо объяснил старик, снова глядя на свои руки.
– Мне очень жаль.
– Случайная… По моей вине…
Эмма резко повернулась.
– Нет, я уверена, что нет!
Пустые слова. Она часто слышала их от других.
– Да. Я должен был заметить.
– Какое горе!
– Я не спрятал таблетки. А она забывала, что уже приняла болеутоляющее, и глотала новые… Я должен был заметить, – повторил он, поднимая к лицу холодную рябую руку, и снова ущипнул переносицу, как будто, зажав кожу, выдавит горе.
Эмма прибралась в гостиной и кухне, отвезла мешки в местный благотворительный магазин и с сигаретой в руках поехала в темноте через мост. Мириады городских огней расплывались от слез. Она двигалась в плотном потоке машин по Северной кольцевой, мимо унылых неряшливых зданий, до самого Энфилда. В конце концов вошла в свой размеренный безопасный дом. Прислонилась к двери, отгораживаясь от прошедшего дня.
Сай сидел за кухонным столом и ел. Эмма вспомнила, что утром обещала купить на фермерском рынке баранины и приготовить ужин. Прошла по коридору в кухню.
– Привет, солнышко!
– Спасибо, что предупредила насчет ужина, – ответил он, демонстративно вставая и сваливая остатки в мусорное ведро.
