Кукушка полностью

– Может, ты что-то хочешь? Что я должен сделать, чтобы ты мне помог? Принести тебе в жертву глаз? Проткнуть себя копьём и провисеть на тебе семь дней?

Словно в ответ, налетел ветер, тронул крону дерева, рыжим хвостом взметнул волосы травника. Небо посерело. Ещё минута – и по земле зашлёпали первые капли дождя, сбивая в катышки сухие серые песчинки. Дерево и человек смотрели друг на друга.

– Я могу… пойти на уступки. Хотя это… не в моих свойствах.

Шли минуты. Травник начал колебаться – не уйти ли, но любопытство взяло верх.

– Там мои друзья, дерево, – с нажимом сказал он. – И мои враги. И ученики. Я нужен им. Может статься, если я просижу тут ещё немного, случится беда. Что ты видишь там, дерево? Ты можешь мне сказать?

– Хуум… – задумался древень почти сразу. – Однако… Я не ведаю, кого ты именуешь другом, кого – врагом. Человеки труднопонимаемы… В числе твоих учеников… могут быть враги?

Вопрос застал травника врасплох, Жуга серьёзно озадачился.

– Теперь, когда ты сказал, – признал он, – я полагаю это возможным. Яд и пламя! Даже более – теперь я думаю, что среди моих врагов у меня могут появиться ученики! Однако хватит. К делу, древень. Что ты видишь там? Мои друзья в опасности?

– И истинно, и ложно. Женщина является твоей другом?

– Подругой… – рассеянно поправил его травник, но тут же спохватился: – Постой, постой… Какая женщина?

– Обе, – туманно отозвался древень.

– Что? – Травник вскинулся и бегом вернулся на вершину холма. – Что значит «обе»? Яд и пламя… – Он схватил волосы в горсть и заоглядывался. – Нет, я больше так не могу… Пусть всё идёт к чертям, мне надо быть там, слышишь? Ты же должен понимать, как это важно для меня! Я не лазутчик и не вор. Что ты за страж, если не можешь отличить? Что ты там говорил об уступках?

– Хуум. Я…

– Я согласен! Открой мне границу.

– Кричательный и бестолковый, – вслух посетовало дерево, – как и все человеки. Даже не выслушал. Хуум… Ты по-всякому решил уйти?

Травник не ответил – он уже хлопал себя по карманам, проверяя имущество.

– Так… – бормотал он. – Меч… леший с ним, подыщу другой. Еды не надо… травы… тоже леший с ними, с травами… Что? – он обернулся.

– Я вижу, мне тебя не убедить. Будь так! Хуум… Ты выбрал цену. Я открою Дверь. И даже… снаряжу тебя в дорогу.

– И на том спасибо, – бормотнул Жуга.

– Возьми моей коры… она не так тверда и каменнообразна, как на башнях. Ты охоч до трав и сможешь… распознать её достоинства.

Жуга кивнул, извлёк нож и подступил к стволу. Приставил лезвие.

– Где резать? – вопросил он.

– Здесь и режь.

Кусок коры размером с две ладони перекочевал за пазуху к травнику. Было видно, как в месте надреза заструился тягучий млечный сок, своею густотой подобный мёду.

– Благодарю тебя, – с чувством сказал Жуга. Кора под рубахой легонько царапала кожу. – А теперь…

– Погоди… ещё не всё, – остановило его дерево.

В ветвях послышался негромкий треск. Жуга попятился, боясь, что сверху его стукнут чем-нибудь тяжёлым, но опасения оказались напрасны: это была боковая ветвь, которая легко и гибко опустилась вниз. Зависла. Замерла. Один отросток отделился. Через миг к подножию дерева со стуком повалился шест, точней, жердина – тонкая, прямая и вполне пригодная, чтобы служить посохом.

Ветка поднялась обратно.

– Дорожный посох, – молвил древень, – вырезают из дерева, из клёна, ясеня или дуба. Не должно страшиться такое изделие ни трав хмельных, ни каменьев грубых, ни собачьего лая, ни крапивы в овраге, ни взглядов шумливых, ни суши, ни влаги, ни дверей молчаливых. Бери мой палец. Ты сражаешься и бегаешь, но иногда бываешь хром… я видел. Тебе, словно молодому саженцу, потребен колышек для опоры.

Некоторое время Жуга молча смотрел на неожиданный подарок, затем наклонился, подобрал его и, отступивши, поднял взгляд:

– Чем отплатить тебе?

– Обещай… не обдирать с него коры. И так я дал тебе… достаточно.

Травник постоял в нерешительности, перекладывая новый посох из руки в руку, примериваясь так и этак, затем потянул через голову ремень, на котором висела фляга с вином.

– Спасибо тебе, ясень, – сказал он.

– Не стоит… благодарности.

– Наверное, я был несправедлив к тебе. Прости меня. Я очень спешу. Это правда. Я не могу подарить взамен ничего, что тебе сгодится, разве только это. Э-э… – Он поискал глазами. – Чем ты пьёшь?

– Хуум-ху-хум! – заусмехалось дерево. – И ты зовёшься травником! Пище и воде… рот мой… в моих корнях.

Жуга хлопнул себя по лбу, закивал и опрокинул сосуд. Багряная струя винтом ушла в сырую землю и впиталась без остатка.

Дождь тем временем усилился, густая крона дерева от капель более не спасала; рубаха и рыжая волосня травника были мокры.

– Всё, – Жуга вытряс из фляжки последние капли, заткнул её пробкой, повесил на плечо и встал. Прошёлся пятернёй по волосам. – Пора.