– Ты тоже ничего не понимаешь, белый зверь… – сказало дерево. – Маж-жай… Лучше взгляни, какой прекрасный дождь. Я десять или двадцать лет не видел гроз… А сейчас, кажется, я даже вижу солнце. Нет, высокий… это ТЫ не понимаешь.
Синие очи единорога вновь уставились на дерево, и посторонний наблюдатель мог бы видеть, как отчаянье и удивление в них постепенно сменяется грустью и задумчивостью.
«А знаешь, – вдруг сказал он, – может, ты и прав».
<p>Никем</p>Осколок к осколку, и волчье – волку,Как серебру – звон.Осколок к осколку, и волчье – волку,А мне тогда что?Взгляни: а под тем лиТы солнцем стоишь?Клянись же, ешь землю,Что вместе со мною сгоришь!ШКЛЯРСКИЙ[69]«Сила сильных – в силе. Слабость слабых – в слабости. Нечасто мне встречались исключения. И всё же думается мне, что оные имеются.
Вопрос преодоления – один из самых главных в нашем деле. Мы всё время вынуждены с чем-нибудь бороться: с алчностью, с животными позывами, идущими от низменной природы человека, с бренным телом, с зовом плоти, с леностью души. Но нам приходится преодолевать как силу, так и слабость, чтобы остаться человеком. Странно. Всем известно: кто скатился к зверю, станет зверю и подобен. Но вот поднимется ли тот, кто поднимался к богу, до него как он есть, каков бы ни был этот бог? Я не философ и не богослов, но всё-таки мне кажется, что нет. Каков бы ни был человек, сколь ни было бы в нём достоинств, чистоты и святости, при жизни это невозможно. И бесполезно уповать в этом вопросе на веру, изыскания науки или магию. Тем более на магию, ибо любая магия, как бы ни была она могущественна, не может сделать человека лучше. Всё магическое может быть весьма опасным, это обоюдоострый меч, который может пронзить и хозяина.
По сути бог, каким бы ни был он обсказан в книгах любой конфессии, религии, а того паче ереси, наверняка не то, что мы себе представляем. Скорей всего (и это наиболее вероятно), мы вообще не в состоянии понять, что он такое или кто. Сольётся душа с Ним, или войдёт в Его царствие, или будет биться на Его стороне, суть не важно. Но вот какая мысль меня тревожит: ужели всякая незрелая душа, прошедшая какое-то ничтожное число преодолений и исканий земной жизни, потакавшая всему, что в ней таилось гнусного, грешившая, творившая неправое и злое, душа пустая и незрелая, сможет занять место рядом с душою праведника и святого мученика? Ведь вряд ли! Стало быть, и в царстве божием наличествует иерархия? Возможно ли, что бог – отнюдь не целостный господь, а структура наподобие пирамиды: простая, сиречь основательная снизу, у подошвы; идеальная – вверху, на высоте. Коль идеал недостижим, это вовсе не значит, что к нему нельзя стремиться.
