Так что же, значит, будут прощены, станут едины и пребудут, но каждый на своих местах?
А может, так и должно быть? Может, правы те пророки и ересиархи, кои учат, будто души дважды (и многажды) возвращаются назад, чтобы пройти закалку в новом пламени, духовно вызреть в холоде и мраке середины мира, как вино в бочонке, чтобы вернуться совершенными, и в этом «созревании» есть приближенье к богу, понимание вершин? Не значит ли это, что мы все – Его составные части, и духовная эволюция всех существ во Вселенной закончится единовременно?
В каждом есть зародыш бога, зёрнышко огня. Как дать ему прорасти?
Я рассуждаю о Создателе так, будто он на самом деле существует, в то время как на самом деле мне это неизвестно. Если я представлю серебряный талер у себя в кармане, это вовсе не значит, что в кармане у меня и впрямь лежит серебряный талер. Но талер суть предмет материальный, и одним движеньем мысли вряд ли можно его овеществить, в то время как Господь – явление из мира идей, а стало быть, и мыслей. Быть может, представляя себе бога, думая о нём, мы создаём его, а создавая – представляем. Другое дело, можем ли мы познать и осознать столь грандиозную Идею во всей её полноте. Что за бог рождается из наших куцых мыслей и мыслишек, подкреплённых бесконечными жертвами? Не в том ли суть, что, осознав сию Идею до конца, мы были бы способны заново создать, а может, и преобразить Всевышнего, как были бы способны материализовать в своём кармане талер, когда б мы досконально знали, что такое талер, а не просто тупо вожделели отчеканенного серебра…
Ах, соблазнительная мысль! Пойду-ка я взгляну – нет ли у меня в кармане талера.
Ох, горе – нет там никакого талера: у меня в кармане дыра.
Я запутался. Я ощущаю переполненность, но я не источник, я – веретено. Как это выдержать? Как сбросить намотавшуюся силу? Как получилось, что всё сосредоточилось на мне? Каким броском Судьбы я оказался в этом положении? Вопросов с каждым днём всё больше, а ответов нет.
Эта девица слаба, но, может, только её слабость и сумеет совладать с Силой, ибо я не могу. Я слаб своею силой, она сильна своею слабостью. Здесь бесполезно объяснять. Беда, коль всё это уйдёт на воплощение ещё одной религии или на новую безумную войну.
Да минует меня чаша сия».
– Господин Золтан! – позвал от окна Иоганнес Шольц. – Господин Золтан, подите сюда.
Золтан Хагг с недовольным лицом оторвался от исписанных страниц.
– Иоганн, я же сказал, чтобы ты не отвлекал меня. И потом, сколько можно повторять: называй меня…
– Да погодите вы ругаться! – замахал руками толстяк. – Лучше посмотрите, а то я никак не возьму в толк, что там такое творится.
