Потянулись марши, пустоши, полоски вспаханной земли, редкие заросли орешника и дрока. Музыканты нагнали повозку и теперь шли пообочь, перебрасываясь репликами, пока не отдалились от ворот на достаточное расстояние. Снег уже стаял, грязь застыла, на дороге проглянули камни. Теплело медленно. Час был ранний, все прятали носы и руки, зевали, Октавия вовсе уснула. Некоторое время они ехали вдоль канала, потом дорога сделала поворот, и повозка загрохотала по мосту. Здесь опять возникли небольшие формальности со сбором пошлины, но музыканты всё уладили. За разговорами, руганью и разбирательством никто не обращал внимания на сам канал с его лодками и баржами – все думали только о том, как поскорее двинуться дальше. И напрасно: зрелище того стоило. В конце концов, не каждый день можно без опаски наблюдать, как по узкому каналу с бурунами прёт на вёслах крутобокая норманнская ладья.
Обитель смахивала на переполошённый курятник. Двор наполняли суета и беготня. К тому моменту, когда Иоганн и Золтан добежали до ворот, странноприимный дом уже пылал, и зарево освещало всё вокруг. Монахи, которые поначалу только бестолково метались, орали и кружились на месте, теперь организовались и таскали воду из пруда. Мимо Золтана как раз пробежал какой-то конверс, в руках его было ведро. Хагг проводил его взглядом и поднял голову.
Вход был охвачен огнём. Изнутри не доносилось ни звука, в стёклах отражалось пламя, изо всех щелей шёл дым. Пол полыхал, но стены, кажется, ещё не занялись. Монахи притащили топоры и крючья, намереваясь высадить окно, тушить внутри, но подоспевшие палач с подручным их остановили:
– Что вы делаете, стойте! Будет тяга, всё вспыхнет! Заливайте так!
Окно комнаты, где содержали пленницу, было узкое и находилось высоко, вылезти через него было невозможно, да никто и не пытался. Жива ли девушка, мертва, лежит без чувств – оставалось гадать. От близости огня скукоживало веки. Свинец оконных переплётов плавился, сквозь дырочки сочились струйки дыма.
– Что делать, Иоганн?
– Не знаю. Надо потушить огонь, там будет видно. Может быть, она ещё жива. Сейчас притащат лестницу, попробуем заглянуть в окно. Эй! Там есть ещё вёдра?
Пока они стояли и соображали, чем помочь, из темноты на них выпрыгнул незнакомый солдат. Он был без шлема, мокрый, с дикими глазами, весь в крови, в разодранной рубахе, от которой несло вином и гарью. Борода его была опалена, физиономию пересекал багровый шрам. В руке он сжимал катцбальгер с гардой в виде буквы «S» – такой обычно висел на поясе у Санчеса и у Родригеса. Самих же Санчеса с Родригесом, а также прочих испанцев из отряда Киппера было не видать.
Клинок был окровавлен.
– А ты кто?! – закричал солдат, завидев «палача с помощником». – Поди сюда и отвечай, а не то, клянусь Христовой кровью, я тебе сейчас все потроха пущу! Ну?!
Золтан рассерженно выпрямился и потряс своим длинным мечом, который прихватил с собой и который всё ещё был в ножнах.
– Я палач! – заявил он. – Меня звать Людгер, а не знаешь – не ори! Вот моё оружие, а вот мой помощник. Что здесь случилось? Отчего пожар?
Объяснение вполне устроило испанца. Во всяком случае, меч он опустил.
– Где падре Себастьяно?
– Что? – переспросил Иоганнес, прежде чем Хагг успел открыть рот.
– Себастьян где?! – прокричал испанец и для наглядности перекрестился. – Ваш священник. Где он? Вы его видели?
Он всё время орал, словно не мог нормально говорить, при каждом слове срывался на крик. Хагг поморщился и стал оглядываться.
– Нет, мы его не видели! – прокричал он в ответ. – Что произошло?
Солдат тоже зачем-то огляделся, посмотрел на меч, будто увидел его впервые, потом на свою ладонь, вытер о штаны одну руку, другую и плюнул.
– Тебе не понять, – бросил он и вознамерился бежать куда-то дальше.
– Вы что, дрались? – Золтан вцепился испанцу в рукав, рванул и развернул лицом к себе. – Где женщина? Что с женщиной? Говори!
– Да пошёл ты к дьяволу со своей девкой! – Кнехт ударил его по руке. Пот заливал ему глаза, он стёр его, размазывая копоть, плюнул и заругался: – Проклятая ведьма! Из-за таких вот баб нормальные парни и калечат друг друга. Тьфу!
– Она жива?
– А я знаю?! Мы к ней не заходили. Наверное, сгорела вместе с домом, да туда ей и дорога. Caramba! Это всё рыжий дьявол. Это он не пустил нас.
Золтан, ошеломлённый, отступил на два шага.
– Какой рыжий дьявол? – с подозрением спросил он.
– Откуда мне знать? – Испанец потряс клинком и оглянулся на пожар; затылок и спина его были выпачканы мелом. – Она призвала его, а может, он пришёл за ней. Антонио полез в драку. А этот парень – дьявол, сущий дьявол, просто бестия с дубинкой! Санчес сказал, он колдун. Он разбросал нас, как котят, и вышиб мозги сначала Тонио, потом Тото, а нас было пятеро здоровых мужиков, и это если не считать двоих ублюдков у дверей! Пока мы хватали протазаны, его и след простыл. Parbleu! Мы нашли только трёх монахов, и все трое были уже без памяти. Ты тоже его видел? А? Где он? Ты его видел? Отвечай!
– Нет! Я его не видел!
