– Замолкни, – не оборачиваясь, скомандовал тот.
Рутгер вспыхнул, но сдержался.
– Господин Андерсон, так нельзя! Она ж совсем ещё девчонка!
Андерсон с интересом глянул на него:
– И что?
– Ей же плохо!
– И ты знаешь, как ей помочь?
– Нет, но…
– Тогда молчи, – грубо осадил он его. – Ей осталось полчаса, не больше. Выживет – её счастье. Нет – судьба. Только, думается мне, всё будет иначе…
Но «полчаса», как выяснилось, было слишком оптимистичным прогнозом: девушка была настоящей худышкой, на ней почти не было жира, а укус пришёлся в самый сгиб руки, поблизости от вен. Яд действовал стремительно. Господин Андерсон с неудовольствием пронаблюдал, как девчонка захрипела, повалилась навзничь и засучила ногами, и прищёлкнул пальцами.
– Эй, как тебя… – позвал он и пальцем указал на Зерги. – Подойди.
Та встала. Перекусила и выплюнула соломинку.
– Меня зовут Зерги, – хмуро сказала она.
– Не важно! – Андерсон поморщился. – Помоги ей раздеться.
Зерги молча подошла и, не тратя время на развязывание узлов, ножом распорола шнуровку корсажа и одним движением сорвала его с девушки. Не помогло: отёк уже захватил грудь, шею и поднялся выше: лицо у пленницы раздулось и потемнело, она лежала и хватала воздух синюшными губами. Рутгер сидел, сжимал кулаки, ел губы и смотрел во все глаза: он никогда не видел ничего подобного.
Зрелище было ужасное. Девушку бил тремор, тоненькие руки двигались уже совсем беспорядочно – царапали кожу, загребали грязь и мокрую солому. Даже издалека Рутгер видел её дикие, расширенные зрачки. Красная сыпь появлялась прямо на глазах, сливалась в отвратительные волдыри, которые столь же быстро исчезали и тотчас появлялись в другом месте. Рубашку на себе она уже разодрала, в прорехе замелькала маленькая девичья грудь. На крики сил не оставалось. Зерги чуть приподняла и поддержала ей голову. Они чем-то походили друг на дружку, эти две молодые женщины: обе гибкие, некрупные, светловолосые, чуть-чуть похожие на мальчиков.
Одна из них умирала.
– Сейчас… – между тем всё бормотал и бормотал себе под нос злосчастный Андерсон, не обращая внимания на девичьи хрипы и сухой надсадный кашель. – Сейчас… Ну что же он?..
И тут послышались шаги.
У Рутгера был превосходный слух – чуткий, избирательный, натренированный в ночных засадах и бандитских вылазках. Шумел дождь, но так и так бы грязь и лужи выдали идущего. Однако этого не случилось. Судя по тому, как вскинулись и Зерги, и Матиас, как встрепенулись лошади в загоне, было ясно, что пришелец подобрался незаметно. А ещё через мгновение дверь распахнулась, явив присутствующим человека с посохом, в испачканной хламиде, которая при позднем рассмотрении оказалась бернардинской рясой. Человек переступил порог, отбросил с головы промокший капюшон, и Рутгер вздрогнул, увидав скуластое лицо, шрам на виске, колючие глаза и рыжие взъерошенные волосы, стянутые в хвост.
Обознаться было невозможно. Это был Жуга с прозваньем Лис. Убитый травник. Мёртвый травник. Человек, о коем столько всякого рассказывали по нидерландским городам и весям, правду и враньё, как на духу. Человек, которого боялись и которого ждали. Человек, который просто не мог здесь быть.
А может, мог?
А может быть, не человек?
– Матерь Божья! – выдохнул Матиас и перекрестился.
– Вот! – выдохнул господин Андерсон и умолк, будто слов у него не осталось. Он сложил руки на груди и стоял, выпрямившись во весь рост, едва не задевая потолок, как воплощение человека, достигшего цели. Глаза его сияли торжеством.
Жуга, казалось, не обратил на него никакого внимания и быстро оглядел собравшихся. Рутгеру показалось, что при виде них – его и Зерги – травник удивился, даже изумился, но быстро совладал с собой.
– Где она? – отрывисто спросил он.
Без пояснений было ясно, кого он имеет в виду. Зерги выпрямилась и махнула рукой.
– Сюда, – позвала она.
Травник наконец увидел пострадавшую.
– Яд и пламя… Отойди от неё!
Он почти подбежал к девчонке, отложил свой посох, опустился возле изголовья. Глянул на пчелу, затоптанную в грязь, на улей и на Андерсона – три быстрых взгляда, как три выстрела. Нахмурился. Ничего не сказал.
Девушка к тому времени уже перестала метаться и молча боролась за каждый вдох. Отёк наступал. Лицо её совсем распухло, глазки сделались как щёлочки, серые губы едва шевелились. Лис прищурился, нагнулся, тронул её за одну руку, за другую, отыскал место укуса и перетянул его закруткой. Вырвал жало. Пощупал девушке лоб и убрал упавшую на щёку прядь волос.
– Потерпи, – сказал он. – Слышишь? Потерпи. Я тебя спасу.
Девушка с усилием приоткрыла один глаз. И узнала. Даже попыталась улыбнуться.
– Ты… – выдохнула она – мучительно, уже из смертной мглы. – Я…
И лишилась чувств.
Травник резко обернулся:
– Что стоите? – гаркнул он. – Отворите двери, дайте доступ воздуху. Принесите снегу с улицы – я видел за амбаром. И вскипятите воды!
Тон его не терпел возражений. Рутгер ничего не понимал.
– Ты жив! – сказала Зерги.
– Что? – Травник поднял голову. – А, да… – Он отмахнулся от её слов, как от чего-то несущественного: как раз в этот момент он щупал пульс. – Так. Я просил…
