– Не во все же города можно попасть по морю! На купцов и торговцев рассчитывать не приходится – мало среди них лояльных к повстанцам, их легко перекупить, почти у всех есть семьи и дома, которые они боятся потерять, за каждым наблюдает гильдия, не говоря уже о посредниках… Короче, это невозможно. Мы давно ждём подходящего случая. Я уже полторы недели, как дурак, болтаюсь на пристанях. Я видел ваш приезд, даже помогал сгружать вещи, хотя вы, наверное, тогда меня не запомнили.
– Merda, – не сдержавшись, выругался кукольник, достал платок и вытер лоб. – Вы, пронырливый, самоуверенный…
– Не ругайтесь, это вам не к лицу, – сделал замечание поэт. – Вы выглядите солидно, как настоящий учёный или не слишком удачливый делец, умеете говорить, да ещё вдобавок итальянец. Читаете, очками пользуетесь. Сразу видно, что вы не из простых. Вы – то, что нам надо. Да и дети вызывают у досмотрщиков доверие. Особенно мальчик с девочкой. Особенно если они не беспризорные.
– Короче, вы хотите, чтобы я поехал к вашим друзьям-мятежникам? И рисковал своей жизнью и жизнью этих невинных созданий? – Карл Барба махнул платком в сторону кровати. – Жестоко с вашей стороны, господин рифмач, вы не находите? Я решительно отказываюсь и ухожу при первой возможности. Per Bacco, хороша помощь! Мне такая помощь не нужна. Спасибо за ночлег и за вино, но я как-нибудь сам справлюсь со своими бедами.
– Ба! Да пожалуйста! – воскликнул поэт. – Дверь открыта, вас никто не держит. Можете возвращаться в гостиницу, можете идти в другую, можете дать ещё одно представление. Или два. Если успеете. Не забывайте, где находитесь. Мы в Брюгге, а это оплот Короны во Фландрии. Мне даже интересно, сколько вы протянете, пока вас не сцапают.
– Сцапают? Que significa «сцапают»?
– Поймают, – доходчиво объяснил Йост и изобразил рукой «хапец». Потом взял свою кружку, откинулся спиной к стене и вытянул ноги. – Нам-то что – мы всё равно сделаем своё дело. А вот что будет с вами и вашими «невинными созданиями», я не знаю. Я предлагаю сделку. Рискованную, но, по крайней мере, честную. Мы помогаем вам выбраться из города, вы доставляете груз и письма по назначению. Дальше наши пути разойдутся.
– Dementi… – устало констатировал бородач. – Да вы соображаете, что говорите? Это что же получается? Куда я поеду один, в такое время, с детьми и с золотом, по дорогам, на которых, как вы сами сказали, мародёры и разбойники? Вы с ума сошли!
– Ну почему же один, – пожал плечами поэт. – Мы дадим вам сопровождающих.
– И кто они? Наёмники? Контрабандисты? Гёзы?
– Да как сказать… Всего понемногу и вишенка сверху. Это гистрионы. Труппа музыкантов.
– Труппа музыкантов?! – растерялся кукольник. – Вы хотите послать меня везти оружие и золото с охраной из бродячих менестрелей? Incredibile!
– Смотря что понимать под словом «музыканты», – терпеливо пояснил поэт. – Это не куртуазные барды, не нищие ваганты, а настоящая уличная труппа. Совершенно бешеные дядьки, один раз увидишь – век не забудешь. С аркебузой и ножом они обращаются так же ловко, как со скрипкой и волынкой, и больше музыки любят только хорошую драку. Здесь, в Брюгге, они обычно выступают на рыночной площади или у городской башни, или, как сейчас, у церкви Онзе-ливе-Врауэкерк. Если вы не дурак, это уже должно вам что-то говорить: местечко там престижное и прибыльное. Никто из попрошаек и конкурентов не смеет им перечить, даже гильдия воров предпочитает с ними не связываться. Осенью парни играют на свадьбах, в другое время подрабатывают ситицинами[57], поэтому у них всегда есть разрешение на въезд и выезд, и им не помешает марионеточный театр. Они поедут с вами, а вы с ними. Это будет хорошо.
– Straordinario, – пробормотал бородач и потянулся за кружкой. – И куда вы хотите прятать ваш груз?
– А вот над этим нам сейчас и предстоит подумать. Сейчас разбудим малышей, слегка вздремнём сами, а после полудня, когда прибудут Феликс и Михель, будем решать.
Карл Барба помолчал.
– И куда я должен буду ехать?
Йост оторвался от кружки и вытер губы рукавом.
– В Лейден.
Ялка сидела с ногами на кровати, раскачивалась и мычала этот простенький мотив, бездумно повторяя рифмованные строчки старой площадной песенки. Повторяя про себя – во всех смыслах. Городские мальчишки распевали эту песню в шутку или издеваясь, когда на улице стражники хватали ведьму, и Ялка никогда не могла даже подумать, что это когда-то коснётся её.
