Молодость беззащитна от хамства и несправедливости отсутствием опыта и полной неожиданностью приговоров моралистов. Их слова бьют тебя рогаткой сотворённой из двух жестоких пальцев – указательного и безымянного прямо в печень. А ты растерян и нем. Нет ни опыта, ни бойцовской готовности моментально отреагировать и защитить себя.
И полжизни, пока не набьёшь шишек и не наберёшься опыта и жестокости, ползаешь по земле полу – раздавленным тараканом, с душой изверченной, как будто хромой чёрт копытом намешал.
Но маму Аня любила. Любила со всеми мамиными глупыми тезисами и невыносимыми амбициями. Судорожно вздохнув, Аня аккуратно положила трубочку на рычаг, решив маме, против обыкновения, не перезванивать и поплелась продолжать посиделки в Бронину комнату.
В одиннадцать вечера, когда Аня с Галочкой мыли на кухне посуду, в тишину врезалась трель телефонного звонка. Звонила мама! И приглашала Анечку завтра на обед, даря тем самым ей прощение. Настроение взметнулось вверх бешеной ртутью.
Но мама была бы не мама, если бы Ане всё так гладко сошло с рук. Всё не могло окончиться лишь приглашением на обед – типа: вернись, я всё прощу! Мама обладала замечательной способностью отравлять людям жизнь по мелочам (и не только).
Анечка всегда, уже будучи замужем, выкраивала время, чтобы забежать к ней на чашечку кофе, расслабиться поболтать, потом успеть в магазин и по делам. Прийти домой вовремя и уже после всего втянуться в рутину семейной жизни.
И вот она договаривалась с ней по телефону о встрече и уже била ножкой в нетерпении, как вдруг выяснялось, что по дороге хорошо бы Анечка купила сливок, хлеба, корм для кота и какой-нибудь ещё пустячок. У Ани падала душа, её зовут, приглашают даже, но не хотят, ну никак не хотят, чтобы шла она порожняком!
Анечке приходилось грузиться уже перед долгожданным свиданием. Брать заказанные мамой продукты, брать для себя (не стоять же в очереди по второму кругу)! Потом с полными сетками тащиться в гости, там выгружаться по списку и со своим барахлом тащиться обратно.
То есть, ни летящей тебе походки, хотя бы в один конец, ничего, что могло бы намекнуть, на праздную свободную и элегантную в своей неторопливости женщину. Но это ещё был не конец.
Когда Анечка, уходила и стояла уже в дверях, мама подавала ей конвертик и просила по дороге (ну разве это трудно?) бросить письмо в почтовый ящик. Только, пожалуйста, не забудь! Это очень, ну просто очень важно! И Аня летела, помнила про письмо до самой остановки, но приезжал её автобус, и она пулей пролетала мимо почтового ящика.
Дома на неё сразу наваливались обязанности: стирка, готовка. А вечером, уже буквально падая с ног от усталости, она натыкалась на белый конверт. Сердце подскакивало за грудиной как бешеное и – всё!
Остаток вечера, который можно было поваляться на диване с книгой, изредка поглядывая в телевизор, был окончательно испорчен. Голова была забита только тем, что завтра с утра надо бежать опускать важное письмо. И не дай Бог забыть!
Вот и в это субботнее утро раздался звонок. Мама просила по дороге захватить сыра с плесенью (грамм триста – не больше) и пару пакетов сливок. Да! Сахар! И можно ещё порошок стиральный, большую пачку. Пожалуй, всё. Жду! Этот порошок лишил Аню последней надежды на элегантность, и она отправилась в комнату, выпрыгнула из сногсшибательного яркого сарафана и влезла в унылые джинсы и футболку. Что и говорить? Умела мама испортить настроение.
Но рулетка удачи уже была запущена судьбой, и обед у мамы прошёл в тёплой дружественной обстановке. У дверей мама не впихивала в руки спешные депеши, а, напротив, подала аккуратный конвертик, и словами (ну это же мама!):
– Купи себе что-нибудь приличное. Лето на носу. Может сарафанчик какой-нибудь весёленький, туфельки. А то ходишь в джинсах и футболке этой мерзкой. А ты ведь у меня красавица!
И мама потрепала Аню рукой по пшеничным волосам. Ну и потрепала? И что здесь такого? Но Аня, Анечка-то знала что здесь такого. Это мамина рука ей говорила: «Я люблю тебя, Анечка! Я люблю тебя, доченька!»
А у доченьки, между тем, состоялся разговор в кабинете директора. После феерически проведенного классного собрания Анна Сергеевна взлетела в рейтинге школы в самое поднебесье. И Алла Захаровна, то бишь, директор, решила использовать Анечкин потенциал на благо школы.
– Анна Сергеевна! Я хочу сделать вам хорошее предложение. Вот вы у нас заняты только двадцать пять часов в неделю. Это неправильно.
– Но у меня же ещё классное руководство, Алла Захаровна! – Аня почуяла подвох.
– Ай, бросьте, Анечка! Классное руководство не занимает так уж много сил с вашим талантом общения с подростками. Вам нужно отрабатывать двадцать часов в неделю. География не в силах их заполнить. Я хочу послать вас на краткосрочные курсы повышения квалификации.
Школьная программа постоянно совершенствуется. Мы идём вперёд семимильным шагами, оборудование в классах у нас первоклассное. А вы, Анна Сергеевна, остаётесь как-то в стороне от всех этих новшеств.
