Добро бы Джина Лолобриджида какя-нибудь, а тут – ничто и звать никак! Пьяная, мерзкая баба! Ни рожи, ни кожи! И теперь он вот этими самыми руками и кое-чем ещё будет Нелю ласкать?
Да ни за что на свете! Не видать ему больше Нелечки в своих опоганенных руках. Ну, Сеня! Ну, сучий потрох!
Домой Неля ввалилась, как с войны, усталая и обожжённая. Долго стояла под душем, брякнулась на свой диван в гостиной, предварительно хлопнув стакан водки, и уснула тяжёлым пьяным сном без сновидений.
Проснулась Неля с ясной головой, полностью готовая к последнему, главному бою. Сеня уже отвалил на службу и Неля спокойно, без суеты аккуратно собирала в чемоданы его вещи.
Собирала, как в длительную командировку собирают любимого мужа. Ничего не забыть, не упустить, не причинить, не дай Бог, неудобства или урон. К приходу Сенечки с работы чемоданы стояли в прихожей праздничные, дышащие ожиданием грустного путешествия обратно, восвояси.
К пяти вернулся с работы Сеня. В коридоре парадно поблёскивая замками и молниями, толпились и волновались чемоданы.
– Ты что, Пусик, опять из дому навострилась? Куда тебя всё несёт? Чего ты беснуешься? – закипал Сеня.
– На этот раз уезжаешь ты, Сеня и надолго, вернее сказать: навсегда.
И понеслось… Сеня орал так, что фарфор вздрагивал за стёклами шкафов. Он не мог больше существовать рядом с опасно сумасшедшей бабой! Ему покоя нет от жены-шизофренички!
Но он терпит, он не уйдёт, потому что без него Неля вообще съедет с катушек!
А он, как муж ответственен за эту идиотку, ёб твою мать!
Но Неля уже вздела ногу в стремя. Монолог ещё не был окончен, а с балкона вниз уже летел первый чемодан, Сеня стоял огорошенный, растерянный, свирепый и страшный.
Нога была контрольно впихнута между дверью и плинтусом, но надо было бежать вниз за чемоданом. Если он уберёт ногу, дверь щёлкнет по его судьбе английским замком навеки!
Но эта истеричка протащила в лоджию уже второй чемодан! Сеня сорвался вниз подбирать чемоданы. На лоджии победно и призывно звенела ключами, его личными ключами, Неличка.
Путь назад был отрезан жестоко и внушительно. Сеня удалялся, матеря на чём свет стоит Нелю и почему-то всю её родню, аж до седьмого колена. Чемоданы не слушались, вертелись в его руках, и Сеня уходил не гордо и оскорблено, а уходил, производя впечатление не то вора, не то беженца.
А Неля всё переставила в своей квартирке. Всё сделала себе под рукой. Наткнувшись на балконе на Сенины гантели.
Моментально вызвала такси, подъехала в центр к Сениному дому, внесла их на серьёзный этаж, со стыдом и сожалением посмотрела в несчастные глаза своего любимого свёкра и на этом была готова закрыть и эту грустную историю для себя навсегда.
Неля сидела у мамы на кухне и с аппетитом уписывала кислые щи, выражение её лица при этом вполне можно было бы назвать восторженным и счастливым. Щи-мечта! За ними пойдёт жаркое из лисичек, потом ароматный кофе.
А за всем этим уютный вечер, дамский преферанс до глубокой ночи, а за ночью новый день, в который она уже привыкла вступать молодой и свободной (именно свободной, а не одинокой) женщиной.
При сдаче карт Вероника Сергеевна слегка шельмовала, впрочем, как всегда, но Неля смотрела на это сквозь пальцы, лениво объявляла свои взятки, расписывала пульку и вовсе не болела выигрышем. Просто наслаждалась спокойствием и тихим вечером.
Очарование тихого вечера пронзило звонкое и чёткое мамино «Ч»
– Ну, и как ты думаешь дальше жить, дочь моя? Что ты собираешься так и жить не девкой, не бабой. Скоро тридцать, а ни детей, ни семьи практически нет. Мужа выгнала, а замены нет. Ты, наверное, думала, что тебя сразу выхватят, а, как видишь, не особо – то за тобой в очередь выстроились.
– Может быть не стоило ломать свою жизнь из-за каких-то призрачных измен? Ты же даже с Сеней по человечески и не поговорила, всё молчком, всё в тихую. С матерью не советуешься, конечно, мать же у тебя дура! А дура-не дура, а троих детей вырастила, не хуже, чем у людей!
– Я вдовой была в тридцать пять лет, а ты в тридцать-дважды разведёнка, а это не одно и тоже!
– Во-первых, я ещё не разведёнка – спокойно реагировала Неля – во-вторых, я не хочу, как у людей, я хочу, как у меня! И вообще, мама, не нагнетай обстановку, без того тошно!
Хорошее настроение тихо и безвозвратно отлетело, мамино необыкновенное «че» сверлом ввинчивалось в голову, и мысли из лёгких и радостных превращались в тяжёлые и бесперспективные. Будущее зловеще и назидательно махало пред её носом указательным пальцем.
– За собой следить совершенно перестала – продолжала безжалостная Вероника Сергеевна, постукивая наманикюренным пальчиком по кружевной скатёрке, – что у тебя на голове, что это за хвостик убогий? А руки? Ты посмотри на свои руки-у тебя же даже ногти не приведены в должный порядок!
Как идеал должного порядка ногтей мамина холёная ручка протянулась прямо к Нелиному носу.
