Некоторое время они молчали, вслушиваясь в шелест камыша под ветром. Большой комок морских водорослей покачивался на воде. «Наверное, его занесло сюда во время шторма», – подумал Мартин и снова повернулся к Вивиан.
– Вы упомянули, что почти не участвовали в подготовке последней выставки Рольфа. Можете рассказать об этом подробнее?
– Раньше мы с Рольфом готовили выставки вместе. Рольф отвечал за творческую и художественную часть, я – за административную и организационную. Кому-то это покажется скучным, а мне нравилось. Наводить порядок – это мое. Не позволяйте богемному виду обмануть себя.
Вивиан криво улыбнулась, и Мартин в очередной раз поразился ее естественной красоте. Она как будто не предпринимала никаких попыток остановить время – никаких странных процедур, разглаживающих морщины и заполняющих полости в обезвоженной коже. «Гусиные лапки» в уголках глаз свидетельствовали о прожитой жизни. Ни одна из жертв «искусственной молодости» и рядом не стояла с Вивиан.
– Итак, обычно вы готовили выставки вместе, – напомнил Мартин, – но не на этот раз.
Вивиан покачала головой.
– В прошлом году с Рольфом что-то произошло. Он изменился, подолгу уходил в себя. Вечно все забывал, опаздывал… Мне было трудно заставить его держать меня в курсе дела. Его как будто что-то беспокоило. Но когда я спрашивала об этом, Рольф злился, как никогда раньше. Ворчал, что я ошибаюсь, просил оставить его в покое. Что я и сделала. Наверное, следовало проявить больше настойчивости. Кто знает, может, тогда… – Ее голос стих на полуслове.
– Я снял на видео обстановку выставочного зала, – сказал Мартин. – Может, посмотрите?
Губы Вивиан слегка дрогнули, но она согласилась.
Мартин достал телефон и расположил его так, чтобы оба они могли видеть. Волосы Вивиан коснулись его руки.
Камера охватила светлый зал с высоким потолком. Вивиан всхлипнула, увидев на полу тело Рольфа. Мартин положил ей на плечо руку. В кадре появились криминалисты в белых комбинезонах, а затем и стены с пустыми рамами вместо фотографий.
– Он всегда делал так, – пояснила Вивиан. – Перемещал пустые рамки с названиями работ, и лишь добившись идеального расположения, заменял их на фотографии.
Камера дошла до дальней стены, где стояли выставленные в ряд работы Рольфа. Вивиан схватила Мартина за руку.
– Мне так и не довелось их увидеть, – сказала она.
И ахнула, когда в кадре, одна за одной, стали появляться фотографии с экспозиции.
– Лола! – воскликнула Вивиан.
Мартин поставил воспроизведение на паузу.
– Вы узнали женщину на фотографии?
– Да, я знала, что выставка посвящена прошлому Рольфа, но чтобы Лола… Самое смешное, что мы недавно говорили о ней с Эрикой, очаровательной женой вашего шефа.
Мартин улыбнулся. Вивиан не первая говорила о Патрике как о начальнике отделения полиции. Она показала на телефон с поставленным на паузу видео.
– В нашей стокгольмской квартире висит копия этой фотографии. «Невинность» – так Рольф назвал эту свою работу. Мне она очень нравится.
– Вы что-нибудь знаете о Лоле? – спросил Мартин.
Вивиан поднесла руку к телефону и почти коснулась фотографии Лолы.
– Женщина-трансгендер, убитая в начале восьмидесятых. Задолго до того, как я встретила Рольфа, Лола и ее дочь погибли страшной смертью.
– То есть их убили?
Кровь застучала в ее висках так, что даже Мартину это было заметно. В этом определенно что-то было.
– Да. Это темная история, поэтому я и поддержала идею Эрики написать книгу о Лоле. Кажется, именно с этой целью Эрика и поехала в Стокгольм. Собирать материал для книги.
Мартин кивнул. Примерно то же говорил ему и Патрик.
– Можете еще что-нибудь сказать о фотографиях?
Он снова включил видео, и Вивиан разрыдалась.
– Кажется, эту выставку Рольф решил посвятить Лоле и людям, которые ее окружали. Прежде всего клубу «Алексас», где Лола работала. Это было популярное место в Стокгольме восьмидесятых. И Рольф говорил о Лоле как о самом умном человеке из всех, кого он когда-либо встречал. Что их души соединились на всю жизнь после трех горячих шотов. Наверное, это был единственный раз, когда Рольф упомянул слово «душа». – Вивиан улыбнулась.
– Значит, они сошлись не благодаря профессии Рольфа?
– Нет-нет. Рольф сделал много фотографий персонала и гостей «Алексаса», включая Лолу, но их дружба основывалась не на этом. Однажды Рольф сказал, что любил Лолу за мудрость, а она его – за доброту. Чего в ее жизни было не так много.
– Похоже, здесь только пятнадцать фотографий, – сказал Мартин, снова сосредоточившись на ролике.
– Да, и это как будто соответствует количеству рамок на стенах. Не могли бы вы…
Мартин прокрутил видео назад и снова поставил на воспроизведение. Пересчитал рамки на стенах – пятнадцать штук.
– Погодите! – воскликнула Вививан так резко, что Мартин подскочил. – Можно вернуться немного назад?
Он поставил видео на паузу и прокрутил назад, кадр за кадром.
– Вон! Видите?
Мартин вгляделся в экран. На одной из рамок было две таблички.
– Рольф делал так, когда хотел расположить рядом две парные фотографии – диптих, – медленно объяснила Вивиан.
Мартин прищурился, чтобы лучше видеть:
