— В кулачных боях главное движение, — поучала Джейни, подпрыгивая передо мной, и ее золотистые волосы трепетали вокруг лица, будто листья ивы перед грозой. — Спроси Билла, и он скажет: чтобы победить, важно не подставиться под чужой удар и одурачить противника, когда атакуешь сам…
Левое плечо молодой гвоздарки опустилось, показывая, что она собирается нанести удар, и в этот миг последовал короткий толчок правой, которого я совершенно не ожидала.
На тренировках Джейни лишь слегка дотрагивалась до меня открытыми ладонями, но мне приходилось увертываться, отступать, закрываться и хитрить, чтобы избежать ее касаний. Она научила меня следить за пространством по бокам противника, чтобы видеть, выпрямляется ли локоть. Если да, последует атака, а если локоть остается согнутым, то это уловка.
Кулачный бой — это умение наблюдать, считывать и предугадывать действия соперника. Это умение видеть просвет до того, как противник его закроет: размер просвета подскажет, как будет нанесен удар. Это умение слышать дыхание противника: вдох, когда он отходит; выдох, когда бьет.
Джейни заставляла меня колотить по мешку, набитому паклей и подвешенному на заднюю стену пивной, и скакать на скакалке, пока гвоздарка пыталась попасть по мне. Она учила меня двигаться, парировать, отбивать низкие и высокие удары, уходить от атаки, пригибаться в обе стороны и распрямляться с апперкотом; учила сокращать или держать дистанцию, пробивать защиту и отскакивать.
Но в первую очередь она учила меня считывать движение и видеть, куда оно направлено.
Примерно раз за вечер ей удавалось приложить меня как следует, и я привыкла держать удар. Пропущенная атака означала, что я неправильно считала движение. Например, не прикрыла бок, когда Джейни шагнула в сторону и размашистым ударом врезала мне по почке, — было чертовски больно.
Пока все пили, мы тренировались во дворе. Лето было жаркое, ночи короткие, а воздух загустел и посерел от копоти и заводских испарений; в глотке стоял привкус кокса и горелого масла. В то лето я вымахала и стала еще выше и сильнее. Во время тренировок я убирала волосы под кепку и надевала штаны и туфли на плоской подошве. Каждый вечер Джейни выматывала меня, заставляя прыгать через бельевую веревку, приседать и подпрыгивать, пока все тело не начинало болеть и разваливаться. В жару она окатывала меня ледяной водой из ведра, чтобы я приучилась к неожиданностям и не теряла концентрации, пока двигаюсь и считываю движения противника. Она показала мне, как наносить серии ударов, пропевая их по себя, словно мелодию: раз-два-три, два-два-раз, раз-два-раз, три-раз-три-раз…
Джейни напевала песенку «Приятель девушки с баржи» и отбивала ритм: раз-раз-раз-два-два-два, — а я в это время молотила кулаками по мешку.
Весь тот год я училась драться у Джейни Ми, и как-то вечером Билл с Кэпом вышли поглазеть, как мы занимаемся. С ними были трое чартистов из Уэльса, которые ездили по стране и читали лекции о забастовках и праве голоса для рабочих.
Был ноябрь, и мы занимались при свете лампы. Громила просто стоял в тени у задней стены и смотрел, держа в руках кружку пива. Рядом ухмылялись Кэп и чартисты.
— Гляжу, ты учишься, Энни, — сказал Громила. — Хочешь стать как старина Билл, да?
— Этот спорт не для женщин, Энни, — встрял Кэп. — Девочкам ни к чему драться. Пожалей ребенка, Джейни. Придумала тоже: учить ее кулачному бою…
Я показала несколько ударов, потом серию раз-два-два-два-раз и завершила ее апперкотом, но Билл только рассмеялся:
— Ты что удумала, малышка? Пока я твой отец, в жизни не позволю, чтобы ты дралась на ринге!
Джейни сидела на тюке с сеном у ворот заднего двора. Она крикнула Биллу:
— А она могла бы достать тебя, Громила! Энни быстрее и резче любого из здешних парней.
— Да она при всем желании меня не достанет, Джейни Ми, наглая ты ведьма. Но у нее и шанса не будет, потому что я не стану драться с женщиной и не подниму руку на дочь, и ты хорошо это знаешь. Хотя иногда тебя и стоило бы проучить за острый язык.
Чартисты расхохотались. Один из них, дородный мужчина с огромной черной бородой, вышел вперед и сказал:
— Нам нужны крепкие молодые женщины, мистер Перри. Молодые женщины, которые ради правого дела не побоятся показать панталоны.
Мужчины снова рассмеялись. Билл обхватил меня, притянул к себе и крепко обнял, как частенько делал, перебрав с элем. А потом сграбастал бородача за лацканы одной рукой и высоко поднял.
— Эта женщина не станет показывать панталоны мужчинам, мистер Пик! — рявкнул он. — Даже ради правого дела. — И швырнул чартиста на землю.
