После этого Томми решил, что всегда будет сначала устранять всадника, метким выстрелом выводя из строя руку человека, но не убивая его.
Этот метод он опробовал неподалеку от таверны в Стаффорде и, сбив джентльмена с лошади, завладел мешочком серебра и скрылся.
Затем Томми снова пустился в странствия, жил в лесах, а к концу лета постепенно подобрался к Типтону. Он нашел на холме безлюдную и дикую пустошь — идеальное место для укрытия. В Типтон мой брат заявился в кепке, как простой шахтер, увидел паб «Чемпион Англии» и стал за ним наблюдать. Тогда он и увидел, что я стала молодой женщиной, умеющей командовать и способной выкинуть за дверь пьяного гвоздаря. Томми решил добыть грабежом достаточно денег, чтобы прийти в «Чемпион» и выкупить меня у Билла. Он собирался предложить Громиле десять гиней, а потом мы с братом добрались бы до Ливерпуля и отправились бы на корабле в Америку. Томми читал об Америке и знал, что человек энергичный и жаждущий приключений будет там процветать. Он надеялся, что я выйду замуж за богача и стану вести достойную жизнь в красивом доме с прислугой.
По словам Томми, в Америке все равно, цыган ты, ирландец или шотландец. Даже у беднейших шахтеров или гвоздарей есть шанс выбиться в люди. А в холмах Калифорнии золото просто валяется под ногами — наклонись и подними.
Он видел, как мы с Джемом дрались на Типтонской ярмарке в сентябре, и был в восторге оттого, что я научилась премудростям и тактике кулачного боя. Брат еще тогда хотел подойти ко мне и рассказать о себе, маме и остальных, но решил подождать и накопить денег, чтобы выкупить меня у Перри. Вот только Томми не знал, что Билл ни за что бы меня не отпустил, да и за богатого американца я уже не могла выйти, потому что была помолвлена с Джемом.
Тем временем Томми продолжал жить на глухой пустоши, иногда по вечерам посещая пивные и таверны в поисках информации о тех, кто перевозит деньги. В пабе Билстона один шахтер рассказал о приказчиках, которые обирают гвоздарей и возят деньги расковщикам и владельцам заводов. Мой брат разузнал о глухих дорожках и тропах подальше от пустоши, где подстерегал приказчиков, а однажды отобрал почти пять гиней у сэра Эндрю и его истеричной жены. Но Томми старался никогда не убивать жертву — только сбивал ее на землю, чтобы пресечь сопротивление.
Брату польстило объявление о розыске, но прозвище Черный Плащ не понравилось: по его словам, он предпочел бы, чтобы впереди стояло «Капитан».
— Капитан Черный Плащ, — провозгласил Томми. — Вот подходящее имя для героического Джентльмена с большой дороги вроде меня.
А потом он подстрелил бобби на дороге возле Типтона.
— Это была большая ошибка с моей стороны, — признался он. — Потому что все переполошились и погнались за мной, и у меня не осталось другого выбора, кроме как явиться сюда и открыться Энни.
Мы слушали его рассказ, сидя у огня в тот рождественский день, а потом Билли встал, нащупал Томми, похлопал его по плечу и сказал:
— Ты славный парень, но моя Энни не продается. Ты, конечно, человек действия и немалого ума… Но эта девица останется здесь, со мной.
— Сколько у тебя в сумках? — поинтересовался Пэдди Такер.
— Около двенадцати гиней в монетах и банкнотах, — ответил Томми. — Плоды моих трудов за прошедшие годы.
— Тебе стоит завтра поставить их на свою сестренку, — заявил Пэдди. — Наверняка разбогатеешь.
— Брат завтра не появится на поле, — возразила я. — Кто-нибудь может его увидеть и признать в нем грабителя. Томми лучше оставаться в моей комнате.
— Мы можем тайком посадить его на поезд до Ливерпуля, а оттуда отправить в Америку, — предложил Джем. — Здесь для него стало слишком жарко.
Кэп раскурил трубку и наклонился ко всем поближе.
— Есть один шкипер в Ливерпуле, который возьмет парня. Даже тайком вывезет, если как следует заплатить.
Я не знала, что и думать. Если брат останется, то будет и дальше грабить и творить зло. В этом он был несгибаем, как ветка дуба, на которой однажды окончит свои дни.
— А давайте все уедем! — предложил Томми. — Давайте вместе отправимся в Америку за новой жизнью.
— Я останусь здесь, малыш, — хрипло рассмеялся Билл. — И никуда не поеду, если для этого придется сесть в один из этих чертовых поездов. Энни, принеси мне еще пива.
Я встала, чтобы наполнить кружку Билла, и оглянулась на Томми в свете камина. Он был невероятно похож на Большого Тома, хотя оставался мальчишкой: на подбородке еще только начала клочками пробиваться растительность. Я вспомнила о маме, о своих братьях и сестрах, умерших или высланных из страны, и почувствовала, что сердце вот-вот лопнет в груди, а душу переполняет злость.
