Однажды вместе с мисс Эстер я читала Шекспира, дикую и кровавую пьесу, которая называлась «Тит Андроник». Там говорилось о римлянине, чью дочь изнасиловали и искалечили древние бритты, а в отместку он запек сыновей их королевы в пироге, которым ее же и угостил. Мисс Эстер сказала, что это нечестивая пьеса, но все равно прочитала ее со мной, трепеща от крови и насилия, которые там описывались. В одном месте Тит говорил: «Предел страдания к безумию приводит…»[15]
Вот так я себя и чувствовала. Мне казалось, что в моей жизни было уже достаточно потерь и больше я не выдержу.
И тогда мне снова явилось будущее. Я видела предстоящий бой с Молли Стич, которая обрушивалась на меня огнедышащим драконом, и мои руки под бинтами плавились и стекали, словно воск. Я видела рельсы, уходящие в темноту, и мы с Джемом бежали по шпалам, а сзади нас нагонял паровоз, пышущий паром и сияющий в темноте красным заревом, словно кузнечный горн. Видела Громилу, скованного слепотой подобно Самсону; он кружился и пытался отбиваться кулаками от приближающихся с неба демонов, стоя в лодке посреди затягивающего его в пучину водоворота.
— Где мое пиво, девочка? — услышала я голос Билла, и видения отступили.
Я принесла ему кружку и поставила на стол возле камина. Билл протянул руку, обнял меня за талию и сказал:
— Я люблю тебя, Энни.
Я в шутку щелкнула его по кривому носу, улыбнулась Джему и произнесла:
— И я тебя люблю, Билл, старая ты пьяная сволочь.
Мы рано пошли спать: в ночь Рождества «Чемпион» никогда не работал. Томми спал у меня комнате, а Пэдди устроился в чулане. Билл с Джейни поднялись в свою комнату, а Кэп отправился к себе на баржу. Мы с Джемом устроили постель на полу у камина в зале и, держась за руки, смотрели на тускнеющие утаи.
Наутро Дня подарков в чугунных жаровнях по углам поля за «Чемпионом» жарко горели угли, а Пэдди Такер натягивал полотно вдоль канатов, ограждающих засыпанный черной окалиной квадрат, который местные называли «Дубильный двор». Это было одно из немногих незастроенных мест в порту. У входа на поле возле паба Пэдди поставил стол и стул и брал по полпенни с каждого, кто проходил за канаты, чтобы посмотреть на бои. День был ясный и холодный, и зрители сбивались в кучки вокруг жаровен. В одном углу поля Билл с Кэпом поставили стол с бочонками и продавали собравшимся пиво в глиняных кружках, а в другом углу Джейни хлопотала над огромным дымящимся горшком фрикаделек с горошком, продавая еду по пени за порцию.
Толпа начала собираться с девяти часов. В центре поля разместился огороженный канатами ринг, а по углам его стояли стальные шесты, где букмекеры вывешивали принимаемые ставки. В половине десятого появился запряженный четверкой лошадей экипаж с лакеем и форейтором. Оттуда вышел лорд Ледбери в сопровождении двух дам в наглухо застегнутых зимних пальто и пары красавчиков-приятелей с тростями в руках и лающими спаниелями на поводках. Чуть позже на лошади подъехал сэр Эндрю, за которым на пони трусил высокий и крепкий слуга. Лорд Уиллис-Маккензи нарядился в ярко-красную куртку и подбитые мехом перчатки по случаю холодного утра. Он поприветствовал его светлость поклоном, и оба отошли поговорить к одной из жаровен.
Явились и братья Бэтчи, Джеремайя и Джозайя, в черных сюртуках и широкополых шляпах. Они заплатили по полпенни, прошли в дальний угол поля — Джозайя с Библией в руке, Джеремайя с деревянным крестом — и принялись толкать речи о греховности предстоящего события. Они вещали, что грешно зарабатывать деньги на ставках вместо ежедневного труда и что путь в ад устлан костями распутных женщин вроде тех, которые раздеваются для участия в кулачных боях. Прекрасный слабый пол, созданный Богом, чтобы служить мужчинам, совращен ко злу коварным змеем в саду Эдемском и теперь не гнушается предстать перед публикой за противоестественным занятием! Разве не сказано в Послании к Тимофею, что «жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем»[16]? И разве ужасающее зрелище боя между женщинами не противно Господу и не служит покушением на Его власть?
Многие литейщики были удивлены, увидев своих работодателей в таком месте. Впрочем, большинство проходивших мимо не обращало на проповеди Бэтчей никакого внимания или просто ухмылялось. Лишь небольшая кучка людей с торжественным видом слушала, как братья по очереди громогласно осуждают греховность происходящего, выдыхая облачка пара в морозный утренний воздух.
Букмекеры начали собираться возле ринга; у каждого при себе было по крепкому подручному и по толстой тетради, куда записывались ставки и где учитывались выигрыши и проигрыши. И тут же шахтеры и гвоздари, конюхи и бобби, чтобы были не на службе, потянулись проверить прогнозы и поставить свои пенни и шиллинги на нокаут, первую кровь, количество раундов и нокдаунов. Лорд Ледбери поставил двадцать фунтов на победу Джема Мейсона и десять на то, что Энни побьет Молли Стич.
