Молли и ее подруги снова захихикали и потребовали еще пива. Билл занимался раздачей, наливая кружку за кружкой и выставляя их на стол. В густом тумане перед глазами Джексон и женщины виделись ему лишь смутными фигурами, но он слышал их беседу и разговоры в толпе о предстоящем поединке и с грустью думал: «Я больше никто. Толпа меня не замечает. Я лишь парень, который подает пиво».
Энни наблюдала за Молли Стич с другой стороны жаровни, изучая раскрашенное лицо соперницы сквозь пелену угольного дыма. Она оценила тело Молли: даже если не принимать в расчет пышное платье, эта женщина была огромной и начинала тяжело пыхтеть от малейшего физического усилия. Энни невольно задумалась о несправедливости предстоящего поединка, о том, что и полицейские, и рефери подкуплены, а его светлость рассчитывает получить неплохие деньги с букмекеров, чтобы покрыть расходы на выставленные им призовые.
Она понаблюдала, как Билл ковыляет вдоль стола, расплескивает пиво и, как это за ним водилось, не берет с пьющих ни пенни. Девушка обошла стол и обняла Громилу, а тот помахал Кэпу, чтобы притащил еще бочонок из погреба. Положив руку на необъятную талию Билла, Энни притянула его к себе и прошептала на ухо:
— Ты забываешь получать с них деньги, Билл. Бери по два пенса за кружку, или мы все закончим в работном доме.
Перри улыбнулся и ответил:
— Я не разгляжу монет, даже если они будут платить, Энни.
Она вернулась к «Чемпиону» и перехватила Кэпа, тащившего на плече бочонок из погреба.
— Пойди помоги Биллу, — попросила она. — Он опять раздает пиво даром.
— Верно, Энни, — ответил Кэп. — Я послежу за стариком.
Со стороны ринга донесся звон колокольчика, и толпа хлынула к канатам в тот самый миг, когда мистер Тиндейл, облаченный теперь в полосатый жилет, объявил о начале боя. Энни стояла позади толпы и смотрела, как выходит обнаженный до пояса Джем, перескакивая с одной ноги на другую. Энни он казался боевым ангелом, его вьющиеся светлые волосы трепетали в свете низкого зимнего солнца, а из ноздрей вырывались струйки пара.
Инглби Джексон устроил из своего появления настоящий спектакль, по пути к рингу раскланиваясь и приподнимая цилиндр в ответ на одобрительные крики и свист толпы. Наконец он швырнул цилиндр в свой угол, принял стойку и подкрутил кончики усов.
Мистер Тиндейл вызвал противников в центр ринга, и они пожали друг другу руки. Рефери поднял над головой платок и дал ему упасть на черную землю. В тот же миг прозвенел колокольчик, и бой начался.
Пэдди оказался прав: у Джексона были длинные руки, и двигался он очень быстро для такого здоровяка, сразу же сблизившись с Джемом и дважды сильно ударив его в голову. Энни было больно смотреть, как его громадные кулаки врезаются в идеально белые щеки Джема, оставляя на них красные рубцы. Задира отступал, убирая голову из-под удара и уходя в сторону от приближавшегося Джексона.
Они кружили несколько минут, не сближаясь, и Джем внимательно следил за соперником, обходя его по кругу. Джексон начал подначивать его, почему-то называя именем Чарли:
— Давай, Чарли… Подойди поближе, Чарли… Взгляни хорошенько…
Ему удалось взбесить Джема, и тот, шагнув вперед, размашисто ударил слева. Инглвуд предвидел маневр, уклонился и ответил двумя апперкотами, угодившими Джему точно в подбородок. Задира отступил на шаг назад и попробовал снова махнуть левой, но его еще качало от атаки противника, и кулак опять просвистел мимо. Джексон сцепился с Задирой и коротко ударил дважды сверху вниз по лицу.
— После такого красавчиком он уже не останется, — сказал какой-то человек рядом с Энни.
Объявили конец раунда, и Джем отправился в свой угол. Энни видела, как Пэдди утирает его полотенцем и что-то кричит в ухо, силясь переорать толпу.
Прозвенел колокольчик, и бойцы вернулись в центр ринга. Что бы ни кричал Пэдди, это сработало, и теперь Джем держал дистанцию. Его ноги двигались в хорошем ритме, и он, пританцовывая, то приближался к Джексону, то отступал, заставляя соперника следовать за собой. Здоровяк наносил удар за ударом, но Джем уходил в сторону или назад, быстро уводя голову из-под удара и вынуждая Джексона впустую молотить воздух. Энни понимала его стратегию; боец не может бесконечно молотить мимо цели, рано или поздно руки у него устанут. К тому же было видно, что, несмотря на аристократические замашки, Джексон начинает горячиться и злиться. Потеря самообладания на ринге до добра никогда не доводила, и Энни это знала. Когда бойцом овладевает азарт, он начинает совершать ошибки и перестает наблюдать за соперником, а вот Джем теперь прекрасно считывал атаки Джентльмена, уходя от ударов в самый последний момент и не убирая защиту. Иногда он чуть опускал кулаки, провоцируя Джексона на удар, от которого снова уклонялся, и соперник опять бил в пустое место.
