После второго лета город ощущался иначе. Лева нуждался в нем – там был Слава и Славины друзья, с которыми он очень сблизился за следующий год. Он виделся с ними и раньше, но всегда стеснялся вклиниваться в разговоры и прятался в телефон. А этой осенью как-то ненадолго забежал к Славе, когда его родители уехали отдыхать, и остался там до следующего дня. С того момента их везде начали звать вдвоем. В компании в основном были ребята из Славиной театральной школы. Некоторые из них приводили девушек, и не всегда одних и тех же. Они собирались у кого-нибудь дома, смотрели фестивальное кино, иногда что-то пили и много разговаривали. У всех были четкие планы на будущее, в которых они не сомневались. Варя старалась избегать этих встреч – она чувствовала себя лишней и даже не имеющей права там находиться. Она пыталась быть вежливой и всем улыбаться, хотя давалось ей это с большим трудом – обычно Варя молча сидела на диване и ждала, когда можно будет встать и направиться к двери. Лева переживал из-за этого – они уходили первыми, но ему все чаще хотелось задержаться. И с каждым разом он все сильнее надеялся, что Варя решит остаться дома и он пойдет к друзьям без нее.
Для Вари город становился все более враждебным. Она обижалась на Леву за его желание быть с друзьями и при этом отказывалась ходить к ним вместе. Дома она растягивала уроки до позднего вечера, чтобы не давать себе времени остановиться и подумать, почему эти встречи давались ей с таким трудом. Все паузы были заполнены посторонними звуками и чьим-то присутствием – интервью на Ютубе, музыкой или сериалами. Даже в ванну она шла с айпадом, чтобы не быть в тишине. В середине марта Варя начала считать дни до летних каникул.
Варя приехала в пятницу вечером. У Левиных родителей возникли какие-то дела в городе, и ему пришлось ждать субботы. Утром Лева сходил в кино со Славой на ретроспективу Миядзаки. По дороге обратно он шел в наушниках и пел, не заботясь о том, что подумают люди вокруг, – ему просто было хорошо: они с Варей не виделись целую неделю, и сегодня ожидание должно было прекратиться. Он предвкушал длинное лето – последнее перед поступлением в университет, и Варю – легкую, дурачащуюся, подпускающую к себе – такую, какой она была только на даче и по которой он скучал в Москве. У подъезда Лева увидел родителей, загружавших вещи в машину, и обрадовался, что не нужно тратить время и заходить домой. Он залез на заднее сиденье, прислонил голову к стеклу и, закрыв глаза, стал представлять, какими будут последние школьные каникулы.