За неделю до возвращения на дачу Лева с Варей гуляли по Москве. Вокруг уже вовсю цвела сирень, и Лева сорвал две маленькие веточки. Одну он положил Варе за ухо, а вторую себе в карман рубашки. Голые коленки, освободившиеся от противной зимы, обдувал теплый ветер. Они шли по солнечной стороне переулка, держась за руки, и обсуждали, какие фильмы хотят посмотреть за лето.
– Так… – Варя прикусила губу, вспоминая свой список. – «Фотоувеличение» Антониони.
– Точно! Я его тоже видел в какой-то подборке и сохранил себе, – Лева листал заметку в телефоне. – Еще нужно посмотреть «Девять дней одного года».
– Это где Баталов?
– Да. Я на него как-то попал по телевизору, но давно и ничего тогда не понял.
– Давай. А помнишь, мы смотрели трейлер «Сувенира» с дочкой Тильды Суинтон?
– Где она играет студентку и учится на режиссера? Кстати, насчет этого! Я вроде бы определился с университетами, куда буду подавать. Ты что-нибудь решила?
На последних словах Варя почувствовала, как по ней словно пустили ток. Она одернула ладонь, сделав вид, что у нее зачесался висок, и вернула ее через несколько секунд.
– Пока нет.
Лева ничего не заметил.
– Мы подумаем с тобой вместе?
– Да, только на даче, ладно? Не хочу сейчас. Расскажи, что ты решил?
Никогда прежде Варе не было не по себе рядом с Левой.
Весь вечер она пролежала дома. Ей казалось, своим одергиванием она оттолкнула Леву, и от этого Варя испытывала пугающее одиночество. Она была уверена – если рассказать близким об этом случае, они обязательно будут сочувствовать Леве, а ее назовут злой. Она надеялась, что за ночь это пройдет, но на следующий день проснулась с той же тревогой и отвращением к себе. Ей нужно было защитить Леву от своего состояния, и она придумала несуществующие дела, чтобы они не виделись неделю. Это был первый раз, когда она соврала Леве.
Шла вторая неделя каникул, и было обеденное время. Лева сидел на полу веранды и собирал новые стулья, которые привезли из Москвы. Варя крутилась рядом – накрывала на стол, втихаря хватая еду с тарелок. Когда она в очередной раз проходила мимо, Лева протянул руку и поймал ее за щиколотку:
– А со мной поделиться?
Варя остановилась. Она стала быстро пережевывать горбушку с лицом ребенка, которого застукали за воровством чего-то запретного:
– Прости, я все съела.
– Ты знаешь, что бывает с жадинами? – От солнца у Левы щурился левый глаз.
– С ними никто не дружит?
– Хуже! Их никто не целует!
– Но кто делится горбушкой?!
Лева расхохотался:
– Ты всегда выигрываешь!
Он притянул ее к себе, и она оказалась у него на коленях. Они целовались, пока Варя не услышала приближающиеся шаги:
– Стоп!
Когда кто-то был рядом, приходилось вести себя не так, как хотелось.
Как всегда в будние дни, они обедали втроем с бабушкой. На столе была тарелка с сыром, и Лева потянулся за последним ломтиком. Вдруг Варя застыла и крепко стиснула ложку в правой руке. Она почти не дышала и только переводила взгляд с одного цветка, вышитого на скатерти, на другой. Лева краем глаза уловил напряжение, слегка повернул голову и увидел ее лицо – оно было совершенно чужим. Он не хотел задавать вопросов при бабушке, поэтому аккуратно дотронулся до Вариного плеча и почувствовал, как по нему прошла легкая волна. Через минуту Варя вскочила, сказав, что у нее болит живот, и ушла.
Лева растерялся, но подумал, что нужно дать ей немного времени. Он пришел в комнату через двадцать минут. Окна были зашторены, и Варя лежала в темноте на кровати, прижав ноги к груди. Он лег рядом и спросил, что случилось, но она только повторила слова про живот, а потом крепко сжала Леву, будто совсем скоро он куда-то уезжал, и долго не отпускала. Лева почувствовал, что плед под его щекой был слегка влажным, но Варя почему-то молчала. Они вместе уснули, а когда проснулись, Варя начала смеяться и рассказывать, что во сне Лева разговаривал и спрашивал, почему на море не продают воду из холодильника. Все сгладилось.