Об отсутствии в этот момент благодарной публики, хотя бы в виде авторегистратора, можно было только пожалеть. Выходя из калитки, чудо было ориентировано к камере спиной, а в этом ракурсе опознать его представлялось невозможным.
Нелепейший наряд, местами вспухший пузырями, местами болтающийся унылыми хвостами, скрывал таинственного похитителя чемодана с головы до ног и явно был таким неудобным, что крайне странно экипированный злодей то и дело спотыкался. Не исключено, что до выхода с соседского двора он даже успел не раз упасть и поваляться в несвежем снегу. Это Катерина предположила, оценив блеклый цвет одеяния: белизной оно не сияло, скорее, выглядело кремово-желтым. Хотя, возможно, таким его видела маломощная оптика автомобильного регистратора.
Винтажный темно-коричневый чемодан безупречно строгих линий с общей расхлябанностью чудо-дивного наряда отчетливо диссонировал и своей ощутимой тяжестью дополнительно осложнял передвижение неопознанного субъекта.
«Далеко ли он так уйдет?» – с невольным сочувствием подумала Катерина.
Но далеко и не нужно было – только до угла, за которым чемодан и его носитель благополучно потерялись из виду.
– Итак, это кто-то в белом наряде, очень странном, мешковатом и сильно не по размеру. – Ляпидевский поправил очки и посмотрел сквозь них, потом поверх, потом вообще снял окуляры и несколько раз крепко зажмурился. Профессор откровенно досадовал, не находя ответов. – Что за одеяние, не пойму? Я бы сказал, гибрид хитона, пеплоса и гиматия, но в наше время? И в этих широтах?
– Какой-то максировочный наряд, – рассудила Катерина. – Вроде зимнего маскхалата, только на слона, и почему-то с блестками. Ты видел сверкающие полоски на нем вдоль да поперек, что это, как думаешь?
– Будь то обычный пеплос, я сказал бы, что это вышивка золотом, но в данном случае затрудняюсь с ответом, поскольку не понимаю логики: зачем нарушать маскировку блестящими лентами? – признался профессор Ляпидевский и, поколебавшись, все же закрыл свой ноут. – Над этим нужно поразмыслить, но позже. Сейчас пора лезть в погреб за вином – нас ждет дружеский ужин у Бединых.
Вопреки опасениям Катерины, у дотоле незнакомых ей Бединых они посидели премило. Мясо хозяева зажарили превосходно, с принесенными гостями вином и сыром оно сочеталось прекрасно.
За вкусной едой в ходе непринужденной беседы выяснилось, что на видео с автомобильного регистратора чудо чудное попало, можно сказать, случайно.
– По будням мы обычно до восьми домой не возвращаемся, – объяснил Дима. – Но в ту среду позвонили родители, сказали, что приедут к ужину, и мы постарались освободиться пораньше.
– А я, напротив, в тот день задержался, потому что по средам у меня вечером бассейн, – сказал Ляпидевский и посмотрел на Катерину.
Бедины тоже на нее посмотрели, как будто теперь была ее очередь отчитаться, что она делает по средам.
Катерина отчиталась, хотя это не имело никакого отношения к делу:
– А у меня по средам брифинги с журналистами. С февраля с ними мучаюсь, спасибо начальству за такое ответственное поручение.
Дима с Верой тут же вспомнили, почему им так знакомо Катеринино лицо: они видели ее по телевизору, конечно же. Ляпидевский признался, что тоже ее видел. А потом еще добавил, что в жизни Катерина гораздо красивее, чем на телеэкране.
Беспощадное полицейское начальство третий месяц еженедельно бросало Катерину на растерзание СМИ, и ей казалось, что уже все прогрессивное человечество видело на своих голубых экранах ее позор. Но простодушный и искренний комплимент Вадика Катерине понравился, и из гостей она вернулась в превосходном настроении и снова осталась в фамильном гнезде Ляпидевских до утра.
Ну, просто не имело никакого смысла ехать на ночь глядя в город, а спозаранку возвращаться. Они же не закончили свое детективное расследование, даже не особенно в нем продвинулись. Поэтому решили, что воскресный день посвятят домашнему кино: будут пересматривать видеозаписи с семейных праздников, прикидывая, кто из родни подходит на роль снеговика с чемоданом по комплекции и походке. Это Ляпидевский предложил.
– Снеговик – кто-то свой, я уверен, – убежденно сказал он. – Мешковатый наряд мне ужасно мешает, а так бы я уже понял, кто он такой. Видел же эту походочку вприпрыжку а-ля гордый воробей…
Вадим пообещал к завтрашнему сеансу домашнего кино приготовить попкорн и горячие бутерброды. Заранее достал из погреба еще испанского вина. С запасом, так что и вечер субботы они завершили самым приятным образом.
Утро началось внезапно и не так уж приятно.
– Тихо! – сквозь дрему услышала Катерина, и широкая мужская ладонь плотно закрыла ей рот.
Она распахнула глаза и вопросительно заморгала.
Орать в испуге не стала.
Эти самые мужские ладони ночью уже касались ее в самых разных местах, чего теперь орать-то?
– Кажется, в доме кто-то есть. Неужто наш вор вернулся? Интересно, зачем на этот раз, – нашептал Вадик и отпустил ее.
Катерина напряженно прислушалась и отчетливо различила доносящиеся с нижнего этажа стуки и скрипы.
