Ляпидевский встал с кровати, подхватил с пола покрывало и удивительно проворно задрапировался в него, ловко соорудив себе не то хитон, не то пеплос, а то и гиматий.
Катерина в древнегреческой моде не разбиралась, но ассоциативно покосилась на свое одеяло, машинально прикидывая, как такой импровизированный хитоно-пеплос будет смотреться на ней…
И громко ахнула!
– Что? – дернулся Вадик, и так уже взбудораженный.
– Я поняла! – Катерина нервно потыкала пальцем в льняной пододеяльник – белый, в тонкую голубую полосочку.
– Что ты поняла?
– Я поняла, почему он некомплектный! – Другой рукой она указала на наволочку – тоже льняную и белую, но в мелких розовых цветочках. – Мешковатый наряд похитителя чемодана – это и был такой пододеяльник! А слепящие просверки на нем – это полоски скотча, которым вор обмотался, когда залез в пододеяльник, чтобы тот с него не сваливался на ходу! А клобук на его голове – это вторая наволочка, их же было две в комплекте, верно?
– Хочешь сказать, преступник уже в нашем доме соорудил себе маскировочный наряд из подручных предметов? Бедины вернулись домой раньше обычного, поставили под забором машину, включили регистратор – и, уходя отсюда с украденным чемоданом, вор неизбежно попадал на видео! – профессор тоже неплохо соображал.
– То есть он знал о регистраторе в соседской машине и принял меры, чтобы остаться неузнанным! – Катерина стукнула кулаком по невинной подушке.
– Умная девочка! – донеслось из-за двери.
– Это кто сказал? – оробела Катерина, от всей души надеясь, что ей послышалось.
– Бабуля? Когда ты вернулась? – А вот Вадик не испугался, только досадливо удивился.
Скрипнула дверь, и в образовавшуюся щель заглянул хитрый лисий глаз в частой сеточке морщинок.
– Еще неделю назад, дорогой! – напевно ответила внуку Элеонора Аристарховна. – Просто не стала тебе об этом сообщать.
– Ты же сказал, что твоя бабушка улетела! – взвизгнула Катерина.
– На курорт, в Минеральные Воды, – кивнул Ляпидевский. – Стоп, ба, а где же ты жила все это время, если прилетела еще неделю назад?
– Об этом чуть позже, – с достоинством ответила Элеонора Аристарховна и в щель приоткрытой двери подмигнула Катерине. – Доброе утро, дорогая! Я очень рада, что не ошиблась в своих расчетах.
– Да уж, доброе…
Смущенная Катерина похлопала себя по разгоревшимся щекам, а потом и по лбу:
– Эврика! Значит, это вы, Элеонора Аристарховна, свистнули собственный чемодан!
Теперь картина была ей ясна.
– Зачем?! – У Ляпидевского такой ясности еще не имелось.
– Затем, мой милый, что ты идиот! Такую девушку упустил! – В щель просунулась морщинистая рука, и указательный палец уверенно нацелился на Катерину. – К счастью, мы с тобой вместе видели ее выступление по телевизору, и я сразу поняла: это знак! Ну и придумала, как вас снова свести. Тебе же нужен был только повод, чтобы побежать к Катерине, и я его дала. Смотрю, все получилось, как надо.
Элеонора Аристарховна довольно захихикала и распорядилась:
– Спускайтесь к завтраку, в духовке доходит шарлотка, мы будем есть ее с моим фирменным вареньем!
Она аккуратно прикрыла дверь, но недостаточно плотно, и Катерина отчетливо услышала довольное бормотание:
– Что, я считаю, символично, ведь апельсин и тыква тоже идеальная пара, нужно только знать, как их правильно соединить…
Музыкально проскрипели ступеньки, и уже снизу донеслось громкое и требовательное:
– Спускайтесь в приличном виде, сейчас я буду знакомить вас с Андреем Николаевичем!
– С каким еще Андреем Николаевичем? С четвертым мужем, что ли?! Ну, бабуля… – Вадик слабо застонал, беспомощно взъерошил волосы и покосился на Катерину – не злится ли?
Катерина не злилась.
Она задумалась:
– Интересно, а кто из нас тыква?
Ей бы больше хотелось считаться апельсином.
Хотя… какая разница, если они идеальная пара?
Стоя на горячем песке, Юля злилась и своего состояния не скрывала: надо же было так досадно продуть! А ведь сколько было бахвальства, как они хорохорились перед испытанием: во всем превосходили противника. Их численно больше, в отличие от соперников они были относительно сытыми, что на шестой неделе выживания было очень важно, поскольку еще два дня назад от усталости, палящего солнца и недоедания все едва ноги таскали. Но с самого начала проекта их команда – племя, как называл их ведущий, волоокий телевизионный красавец с гривой черных волос, – потеряла всего двух человек, оставшись всемером. В то время как у соперников в племени было пятеро: два мужика, тоже из шоубиза, а значит, в быту никчемных, и две девчонки, тоненькие, как былинки, да возрастная дива, – в битвах за ресурсы почти бесполезные.
