В России с момента подписания Болонской декларации начали интенсивно осуществлять своего рода «запаздывающую модернизацию» образования. На данный момент фактически реализуется две основные идеи: внедрение двухуровневой системы высшего образования и обеспечение качества образования через установление госстандартов и введение ЕГЭ.
Систематический анализ по Болонскому процессу обнаруживает, что нигде не затрагивается проблематика содержания образования, а речь идет только об организационных формах и их внедрении. Как представляется, не форма определяет результаты образования, а в первую очередь содержание учебных курсов и качество методик преподавания.
Совокупность многообразных внутренних проблем отечественного образования с 2003 г. оказалась отодвинутой болонским дискурсом на периферию общественного внимания.
Представим проблемы российского образования, как они звучали до этого поворотного пункта, и для их актуализации выберем несколько типов материала.
Для начала проанализируем «Концепцию модернизации российского образования на период до 2010 года», подготовленную Минобразованием России и принятую в феврале 2002 г. (Концепция модернизации российского образования на период до 2010 года 2004). Вот что представлено в разделе «1.3. Состояние российской системы образования и необходимость ее модернизации»: устаревшее и перегруженное, не обеспечивающее фундаментальных знаний содержание школьного образования; профессиональное образование, не способное в должной мере решить проблему «кадрового голода»; усугубление недостатков системы образования неравным доступом к качественному образованию в зависимости от доходов семьи».
Для углубления понимания следует привлечь целую серию социологических исследований, сфокусированных на общеобразовательной школе, насыщенных многообразными свидетельствами неблагополучия ситуации с образованием. Речь в них идет о селекции детей в школах, элитаризации школ, отсева детей из школ, все расширяющейся категории детей, не получающей общего среднего образования, все большего снижения образовательных параметров в определенных секторах общества – среди рабочих, крестьян, служащих и др. Значительное внимание исследователей сосредоточено на анализе социально-структурных факторов дифференциации (Зиятдинова 1999; Образование и наука в процессе реформ 2003 и мн. др.).
За последние 5–7 лет платные формы высшего (и других видов тоже) образования активно заменяли бесплатное бюджетное образование.
При поддержке Независимого института социальной политики в 2003–2004 гг. проведено 16 исследовательских проектов и опубликовано два высококачественных сборника: «Высшее образование в России: правила и реальность» и «Доступность высшего образования в России» (2004) (Высшее образования в России: правила и реальность 2004; Доступность высшего образования в России 2004). Назовем некоторые из выявленных проблем: несправедливые практики обеспечения поступления в вуз (неформальная оплата поступления в вуз, использование социального капитала, ректорские списки, репетиторство и др.), оплата за обучение в вузе (неформальные платежи студентов, дополнительные платные образовательные услуги для студентов), проблемы, связанные с обучением в негосударственных вузах, неформальные практики сдачи ЕГЭ и мн. др.
И подобного рода фактов неблагополучия в системах российского образования можно найти огромное количество. Однако усиливающаяся риторика Болонского процесса в России заглушает звучание этих проблем.
Как показывает анализ, обозначилось своего рода «болонское противостояние», два полюса отношений к преобразованиям российского образования в ракурсе Болонского процесса. Проведем сопоставление ключевых позиций оппонентов.
С включением России в Болонский процесс общественность, журналисты, специалисты стали вникать в суть ситуации и высказывать свои представления и оценки. Обозначились две достаточно явные позиции – «за» и «против» болонизации российского образования. Проф. М. Щелгунов из КГУ уточнил эту ситуация: «Академическое образовательное сообщество очень настороженно относится к идее модернизации российского образования по болонской модели. Это сообщество условно делится на тех, кто “за” – “еврооптимистов”, и на тех, кто “против” – так называемых “евроскептиков”» (Мусина 28.04.2005).
Отметим, что в стране не существует определенной структуры, которая бы внимательно относилась к различным аргументам и учитывала их в проводимой политике, аргументы оппонентов не оцениваются и не аккумулируются. Попробуем разобраться в характере и сути аргументов разных сторон.
