Пенопласт оказался намного толще, чем в квадратиках для подвесных потолков. Сергей еле оторвал толстый кусок, а под ним оказался следующий. Тогда Сергей взял автомат и прикладом с разбегу врезался в стену. Проломав её, студент оказался в соседней комнате.
— Вот она, настоящая лаборатория, — сказал дед. Михаил Иванович согласно кивнул. Тесная комнатёнка более приспособлена для опытов: стол со штативами и микроскопом, скромная настольная лампа, верстак с автоклавом и сухожаровым шкафом. В самом углу стоял электронный микроскоп со встроенным монитором — мечта генетика-микробиолога. Сколько же заявок подано в вышестоящие инстанции, а в лаборатории Зверева такого оборудования нет. И вряд ли когда появится. Михаил Иванович заметил наконец сейф, из копии которого он пытался извлечь колбы. Рядом на треноге располагался термостат с культурами. Но самое главное, что выдавало микробиологическую среду, характерный запах жизнедеятельности бактерий и питательных сред.
— Вонизма, как в туалете! — сказал Сергей.
— Сам в штаны не наложи, — неожиданно грубо сказал Михаил Иванович.
Дед смотрел на родственника и гадал, кто сейчас победит в нём: человек или исследователь. Кто знает, что творится в этой гениальной голове? Вдруг, да захочет сохранить свою страшную бациллу.
Михаил Иванович в этот момент был далёк от научных изысков. В первую очередь ему хотелось уничтожить культуры бактерий, посеянных по его собственному методу. Как же их отличить от других? Чашки Петри все заполнены одинаковым зеленоватым желеобразным содержимым. Агар-агар не отличался ни видом, ни запахом.
— Будем уничтожать всё, — принял решение Зверев. Сергей щёлкнул затвором.
— Пулей микроба не убить, — заметил Михаил Иванович.
— Тогда как? — спросил дед. Брезгливо морщась, он держал в руке чашку Петри — на вид стеклянную пепельницу с закрытой крышкой. Открывать эту пакость дед не решался.
— Вдруг там чума или холера какая? — спросил дед Трофим.
— Дед Трофим, — как нерадивому студенту заметил Михаил Иванович, — чума, холера, грипп и сифилис на таких средах не растут, — сообразив, что дед не понимает, Зверев пояснил, — вирусы и переходные к ним формы выращивают в других сосудах. Не трогайте колбы с бульоном и куриными эмбрионами, а эти чашки можно просто раскрыть и растоптать.
— Ага, а на ногах останутся всякие заразы! — сказал Сергей. Он схватил деда за руку, чтобы тот не бросил эту пакость на пол.
— Микробы просто сдохнут на открытом воздухе. Так что, круши, ломай!
Дед со студентом поняли и начали с энтузиазмом крушить чашки с культурами. Сергей составлял из них пирамидку, а потом продалбливал все до самого полу. Толстое стекло трескалось в нескольких местах, разлетаться ему мешала студенистая масса Агар-агара. Дед Трофим взял большую металлическую линейку и размазывал зеленоватые сопли по полу, чтобы воздух поскорее убивал микробов. Увлечённые разрушительством, они не обращали никакого внимания на Михаила Ивановича.
С помощью пульта Зверев открыл истинный сейф-термостат. Там стояла колба с нужным ему содержимым. Михаил Иванович никогда не высеивал эту мутацию бактерий, но внутренним чутьём угадал по внешнему виду питательную среду. На поверхности мясопептонного бульона плавали капельки жира, обросшие седым налётом: как будто кто-то стряхнул пепел сигареты в холодный борщ. Михаил Иванович аккуратно слил верхний слой с живой культурой в три пробирки.
— Нашёл? — спросил дед за спиной Зверева.
Михаил Иванович вздрогнул, едва не пролил из колбы остатки жижи цвета мясных помоев. Сергей тотчас схватил штатив с пробирками.
— Студент, это самая опасная, мировая зараза! — сказал дед.
— Так пускай она издохнет! — Сергей тряхнул пробирками.
— Поставь на место! — сказал Михаил Иванович спокойным тоном, совсем как в тамбуре электрички. Студент тотчас подчинился. Он со всей осторожностью, как хрустальную вазу, поставил штатив с пробирками на стол и спрятал руки за спину.
— Ты зачем по трём пробиркам разлил, да на самое донышко, не мог всё в одну слить? — не понял дед Трофим.
— Я-то? — Михаил Иванович пожал плечами, — так, по привычке, машинально разделил на доли для вторичного посева.
— Ну и дурак! — с чувством сказал Слон Григорьевич. — Тебе это не понадобится!
Слон наблюдал за горе-налётчиками в широкий экран монитора. Едва охранники покинули шахту, он по памяти разыскал неиспользуемые ныне механизмы наблюдения за всеми отделами шахты. Датчики в одежде охранников давали неплохое изображение. Оба пытались разобраться, отчего нет подачи энергии, если трансформатор исправен?
Слон посмотрел, что происходит на пусковой площадке. Из самолёта вышел изрядно помятый Пригожин. Слон раскрыл люк и по селектору пригласил Алексея Исаевича.
— Войдя внутрь, заблокируй двери, сделай два шага вперёд и замри!
