Узнав голос бывшего начальника, Пригожин перестал стрястись от страха. Его схватили из дома, сняли прямо с бабы и запихнули на борт, швырнув одежду. Вместо объяснений пригрозили пальцем, а потом кулаком. Вдобавок сунули стволом под рёбра. А Валентина-то оказалась чудесной бабой, или это водка была чудесной. Теперь Пригожин отрезвел до самого мозжечка, понял, что понадобился самому Слону Григорьевичу. Ощущение своей значимости придало сил Алексею Исаевичу. Уверенными шагами он отмерил положенное количество и замер как салага на тумбочке дневального. Когда плита под ним медленно поползла вниз, Пригожин не шелохнулся. Так по стойке смирно он и предстал пред очами Слона Григорьевича.
— Ты разрабатывал Учёного?
— Так точно.
— Формулу получил?
— Почти.
— Бол-ван! — с удовольствием протянул Слон.
Пригожин разулыбался, при таком настроении начальника ему нечего опасаться.
— Глянь-ка! — Слон показал монитор. На экране бушевали погромщики.
— Так они же всё уничтожат! — завопил Пригожин.
— Зверев разлил эту гадость по пробиркам, — успокоил Слон. — Жаль своего детища!
Дед Трофим взял одну из пробирок, встряхнул, посмотрел на свет.
— А что, если это расколотить? — спросил он.
Михаил Иванович издал звук похожий на рычание, вырвал из рук деда пробирку и аккуратно поставил её в штатив. Тотчас погас свет.
— Не пора вмешаться? — сообразил Пригожин.
— Самое время. А то ухлопают друг друга, — улыбнулся Слон, отключая освещение. Другой рукой он одновременно включил спусковой механизм. Оба наблюдателя, сидя в мягких креслах, начали плавный спуск.
— Проболтали, как бабы на базаре! — выругал дед всех присутствующих, в том числе и себя самого. — Сейчас включится общая энергия и, возможно, сигнализация.
— И нас тогда зачистят? — спросил студент у полной темноты.
— Не клади в штаны прежде времени, и так воняет. Михаил Иванович, а ты где?
Зверев не отвечал.
— Мишаня! Не будь дураком. У тебя в руках суррогат, ты же знаешь. Неужто продашь своих за эту гниль?
— Это не гниль! — не выдержал Зверев. — Это годы моего труда! Это необласканные мною женщины, спокойные вечера отдыха и веселья, это больше чем жизнь!
— Это большая глупость! — сказал дед Трофим, повернув голову в сторону, чтобы дезориентировать Зверева. Он намеревался отключить племянника и отобрать у него пробирки. Поставив свою жизнь на кон, нельзя оставлять оружие врагу Родины.
Михаил Иванович хранил молчание. Хотя дед Трофим говорил спокойным голосом, Зверев уловил некую угрозу. Михаил Иванович осторожно пятился прочь от голоса деда Трофима. В подземной лаборатории установилась вязкая тишина.
Дед прокрался до места, где только что находился Зверев. Племяш опять вывернулся и затаился.
— Давай заберём эти пробирки с собою! Главное, выберемся отсюда. А там видно будет, — дед заговаривал зубы Звереву, но Михаил Иванович помалкивал. Дед Трофим вынул из кармана монету и бросил её на пол в надежде, что Зверев обнаружит себя.
Монета звякнула о метлахскую плитку, подскочила кверху и озарилась в темноте всеми цветами радуги. Сергей, не раздумывая, влупил автоматной очередью по источнику света. В ушах у него зазвенело. В следующий момент Сергей почувствовал мощный подзатыльник.
— Не трать патроны, студент!
От неожиданного удара Сергей зажмурился. Перед его глазами вспыхнул яркий свет. Ну, дедуля, влепил! Этак недолго и зрения лишиться. Сергей где-то читал, что зрительный центр располагается в затылочной области головного мозга. Из-за этого и бывают искры в глазах после удара по голове сзади. Но никаких искр перед глазами — ровный насыщенный свет. Сергей с опаской открыл глаза — темнота бесследно исчезла! От непривычно яркого освещения с непривычки заслезились глаза. Сергей осмотрелся. Ни деда, ни Зверева в комнате не оказалось. На верстаке стоял штатив с пробирками. Студент слил их содержимое в одну. Закрыл пробкой.
— Тройной удар! — сказал он вслух, засовывая пробирку в карман.
Как будто в ответ на его слова раздалось шипение. Оно нарастало, словно в каменном лабиринте появилась бурная река, поток которой вот-вот снесёт всё на своём пути. В ушах Сергея шумело сильнее и сильнее. Звук становился выше и выше, затем он превратился в визг и громкий писк. Сергей зажал уши и попятился. Нарастающая боль в ушах выдавливала студента из лаборатории. Сделав несколько шагов, он вывалился через разломанную стену из пенопласта.
Сергей развернулся и увидел, что он стоит на узенькой полоске бетона, зависшей над бездонной пропастью. Дыра за его спиной бесшумно закрылась. Сергей ткнул рукой и попал в сплошную бетонную стену.
