— Ты уж договаривай, Михаил Иванович. Если по оплате, то ошибаешься, никто тебя не обманывал! — Алексей Исаевич говорил, выделяя некоторые слова совсем не по логическому смыслу. Дед Трофим понял: маскирует передвижения напарника. Он улыбнулся, слушая бестолковую речь экс-контрразведчика. Измельчали людишки, измельчали! По каждому акценту в речи Пригожина дед Трофим буквально читал передвижения невидимого противника, которому он отдавал должное. Так действовать может человек хорошей школы: ещё военной, или тотчас после неё. То есть, такой же старик! Пригожин для схватки не годился, даже в роли статиста. Дед Трофим решил, что при удачном раскладе у него есть все шансы на победу.
Слон был в лучшем положении, потому что знал деда Трофима. Невозможно забыть своего легендарного учителя. Единственного из преподавателей его называли дедом Трофимом, в глаза и за глаза. Его сухопарая фигура, острые глаза и стальной голос внушали курсантам тайное почтение и вызывали открытое уважение. Слон понимал, что дед Трофим давно просчитал все его передвижения. Как бы ни заливался Пригожин, всё же трели соловья хороши лишь для влюблённых. Разведчику полезнее уметь слушать вопящий лягушатник.
Когда включился общий генератор энергии, Слон снизил подачу тока в лабораторию. Теперь, включив на полную мощность, он убедился, что дед не растерялся. Стало быть, навыков не утратил. Хотя автомат они уже потеряли, в руках деда Трофима обычная булавочка может оказаться страшнее стилета. Стоя за перегородкой, Слон физически ощущал, как напрягся дед Трофим. Разумеется, учитель выбрал удачную позицию, не дающую нападающему никаких шансов.
— Заткнись! — Слон прервал монологи Пригожина. — Дед Трофим, я пришёл с миром!
— Слон, — сказал дед без тени удивления, — зачем Пригожина приволок?
— Расслабьтесь, дед Трофим. Мы прибыли выручить тебя и твоих спутников.
— Ищешь формулу, Слон Григорьевич?
— Ищу.
— Заходи, поболтаем!
Слон молча соображал. Какой сюрприз приготовлен старым смершевцем?
— Хочешь лишних ушей? — спросил дед Трофим тем голосом, каким опрашивал курсанта к концу экзамена, когда уже определялся с оценкой. И эта оценка, помнил Слон, была отличной.
— Я иду, — сообщил он.
— Не нужно поднимать руки кверху, — посоветовал дед, не видя Слона.
Слон хмыкнул, опустил руки, но предусмотрительно раскрыл ладони кпереди, держа их подальше от карманов. Он согнул ноги в коленях и, не опуская головы, вошёл в пролом.
Пригожин остановился в двух шагах от входа в лабораторию, отсюда открывался хороший обзор. Слон Григорьевич ему не дал никакого знака, поэтому Алексей Исаевич расслабился. Он ослабил одну ногу, приняв положение «вольно».
Михаил Иванович стоял возле лабораторного стола в нескольких шагах от деда Трофима. Он колебался, прийти на помощь деду или встретить достойную смерть на месте. Цель жизни была достигнута и уничтожена. Михаил Иванович уже ничего не боялся. Хотелось лишь подороже отдать свою жизнь.
Слон продолжал плавное движение, не спуская глаз с деда Трофима.
— Стой! — сказал дед. — Говори!
— Дед Трофим, зачем тебе формула?
— Твои предложения?
— Торговаться с учителем? Ни за что! Согласен на любую цену!
Стоя напротив друг друга, они разговаривали на древне-кельтском наречии. Так что, даже читающий по губам смог бы различить лишь отрывочные звуки.
— А не кажется ли тебе, что эта формула обычная туфта?
— Не кажется. Слишком много людей задействовано, — Слон кивнул назад через приподнятое плечо. Дед Трофим понял, кроме собственных врагов добавились ещё и заморские. Чего и следовало ожидать.
— Формула уже уничтожена.
— Тогда… — Слон пожал плечами.
— Остаётся зачистить концы, — продолжил дед Трофим.
— Теперь никто из нас не имеет ценности.
— Получается, мы союзники?
— Да, — Слон протянул руку. Увидев, что дед Трофим не спешит пожимать её, сказал: — ладно, ни к чему эти церемонии. Выведу вас отсюда. На свежем воздухе сообразим.
— На троих? — спросил дед по-русски.
— На пятерых! — улыбнулся Слон. Он понял, напряжение растаяло. Дальнейшее — дело техники. Вскоре сам дед Трофим подарит формулу, в каком бы агрегатном состоянии она не находилась. Слон больше склонялся к мысли, что это таблетка. Маленькая такая, кругленькая в золотистой оболочке.
— Ты отдал приказ убрать туристов? — дед Трофим снова перешёл на абракадабру.
— Не вижу смысла.
Не отрываясь, дед посмотрел в глаза ученику. Он понял, Слон не врёт. Но это ещё больше усложнило дело.
— Уходить надо!
— Так пойдём!
— Пригожин! — окликнул дед, стоящего за спиной Алексея Исаевича. Пригожин понял, что этот полудурошный дед на самом деле начальник самого Слона! С каким почтением Слон Григорьевич относится к нему.
— Я! — ответил Пригожин по-уставному. Язык его снова начал заплетаться. Всплеск адреналина, вытеснивший хмель, закончил своё действие. Вновь пьяненький Пригожин ощущал себя своим среди своих. Слон и даже дед Трофим не внушали ему брезгливого ужаса, который он испытывал от одного упоминания о генерале Быкове или его помощничке Петрушке. Больше команд не последовало, Пригожин понял и подошёл к деду Трофиму.
