— Шубейку свою вывороти наизнанку. Да обувку переметни!
— Шубу я выверну, а с сапогами-то как? Правый на левую ногу?
— Правый на левую! — передразнил дед, при этом совсем не шамкал. — Не сапоги, а валенки! Валенки одевай в тайге! И в рот, что попало, не пихай! — последний совет дед дал, глядя в замороженное окно.
Михаил Иванович смотрел на сморщенное лицо деда и молчал. С кем старик разговаривает? Выпал из реальности. Наверное, видит перед собой внучка или внучку.
— И повторяй вслух и про себя: «Господи, буде мне грешному!»
— Дед! Ты верующий?
— На войне атеистов нет! — дед отвернулся от окна. — Много спрашиваешь, мил человек.
Михаил Иванович удивился. Кажется, он задал единственный вопрос.
— Запомнил, что я сказал?
Зверев посмотрел на деда. Тот приподнял очки и показал глаза, покрытые мутной тонкой плёнкой, как у седого ворона.
— Запомнил.
— Тогда в путь! — дед с трудом поднялся и прошлёпал мимо столика администратора.
Зверев посмотрел на окно. Наледь снизу стекла образовала таёжный рисунок. Здесь были хвойные ветви, заснеженные вершины гор. На свободном от толстого слоя наледи стекле застыли в падении неправдоподобно огромные снежинки. В нижнем правом углу стекла располагалась избушка ни курьих ножках. Чем дольше Михаил Иванович рассматривал рисунок, тем больше предметов виделось ему. Возле избушки сидела чёрная Баба-Яга. Её лицо вытянулось, левый глаз моргнул. Обнажились острые клыки как в фильмах о вампирах.
Зверев зажмурился с силой, затем открыл глаза и отвернулся от привидевшегося. Снова посмотрел на окно — никаких рисунков не увидел. Обычная беспорядочная кристаллизация диполей воды!
Михаил Иванович вспомнил слова Сергея о том, что ни за какие деньги не вернуть психического здоровья. Если уже сейчас начинаются видения, не лучше ли расторгнуть контракт и бежать отсюда без оглядки?
— Похоже на избушку на курьих ножках! — раздался звонкий детский голос за спиной Зверева. Михаил Иванович оглянулся. На руках седой бабули сидела девочка и тыкала указательным пальцем в сторону окна.
— Ага, и Баба-Яга рядышком! — просюсюкала бабуля.
Зверев едва не хлопнул в ладоши от радости. Галлюцинаций, как известно, у троих одновременно не бывает!
— Она ещё подмигивает! — сказал Зверев, обращаясь к бабушке.
— Это добрая Баба-Яга! — сказала девочка.
Михаил Иванович убрал руку с широкого подоконника. От батареи шло сильное тепло. Ему стало понятно, откуда на заледенелом окне проступили тёмные силуэты избушки и скрюченной бабки.
Бабуля с внучкой прошли вглубь холла к телевизору. Михаил Иванович смотрел им вслед и думал. Почему в гостинице столько стариков? Или в Пастухове это единственное культурное место?
Зверев выпрямился, отряхнул рукав пиджака от облезающей с подоконника белой краски. Подходя к лестнице, он оглянулся. На замороженном стекле увидел мазню начинающего морозца-художника: широкой кисточкой, бесформенную и неуверенную.
В холле у телевизора на деревянных стульях сидели люди одетые в зимние пальто и полушубки. Какой-то тип на экране пытался угадать слово с одной неизвестной буквой из пяти. Старички подсказывали ему вслух, стуча кулаками по коленкам. Бабушки сидели поодаль и болели намного пассивнее. Они разговаривали вполголоса, но крепкими словами.
Зверев ушёл в номер. Множество впечатлений за несколько часов требовали вдумчивой оценки. Возможно, это последнее общение с миром людей. Михаил Иванович выругал себя за упаднические настроения. Подвернулся случай испытать нервы за хорошие деньги, к чему перегружать себя лишней информацией? Он прикрыл веки, решив подремать до ужина. До шести вечера ещё далеко, Михаил Иванович уткнулся лицом в подушку и потихоньку засопел.
Настойчивый стук в двери прервал отдых постояльца.
— Ужин, — сказал кто-то из-за двери.
— Не нужно, — Звереву захотелось продолжить дрёму.
— Михаил Иванович! Ужин входит в оплату за номер VIP!
Зверев открыл дверь. У порога стояла молоденькая девушка с подносом в руках. На нём стояла баночка пива и пакетик с фисташками.
— Скромненько.
— Но со вкусом.
Зверев посмотрел на горничную. В её форменном фартучке не было карманов, девушке некуда было лезть за словом. Михаил Иванович улыбнулся.
— Если хотите картофельного пюре с минтаем, спуститесь в столовую.
— А пюре с бифштексами? — пошутил Зверев.
— Будет, но не у нас, — девушка не улыбалась, но и не злилась. Горничная поставила поднос на стол, пожелала приятного аппетита и удалилась.
— Буфет у вас до скольки? — спросил Зверев, выглянув в коридор.
— Круглосуточно.
Зверев включил телевизор, пощёлкал тумблером. Работало только два канала. Михаил Иванович выбрал первый. Шла передача о сверхъестественных способностях человека. Имитация научного поиска как раз под пиво, решил Зверев. Он сел за стол, посмотрел на баночку. Михаил Иванович не любил крепкое пиво, оно всегда отдавало плохоочищенным спиртом. Однако всё оплачено, никуда не деться. Михаил Иванович открыл баночку.
Диктор, оставаясь за кадром, что-то говорил об уникальных младенцах. Способности вундеркиндов он связывал с особенностями родов. Михаил Иванович поперхнулся.
