— Михаил Иванович, до истечения срока договора обратного пути нет, — напомнил Алексей Исаевич.
— Хотите убедиться в «железности» моих нервов?
— Уже убедился, — улыбнулся Пригожин. — В добрый час!
Зверев сел в машину. Других пассажиров не было. Разговаривать с водителем не хотелось. Михаил Иванович желал побыстрее сесть в вертолёт да подремать.
На взлётной площадке ожидал крупный вертолёт. Его брюхо было окрашено в красный цвет. Пожарная «восьмёрка», подумал Зверев. На борту кроме экипажа не было никого.
Во время полёта однообразная картина бескрайней тайги утомила Зверева. Михаил Иванович отвернулся от иллюминатора. Подремал три часа с небольшим. После посадки он продолжал сидеть на деревянной лавке. Выходить без трапа? Прыгать на бетонную площадку, чтобы сломать шею? В голове Зверева прозвучал голос Пригожина: «Обратного пути нет».
В салон вошёл лётчик. Он открыл дверь, сбросил вниз верёвочную лестницу.
— Спускайтесь следом! — сказал он.
Михаил Иванович посмотрел вниз. Площадка была чистой от снега. Лётчик быстро спускался.
— В контракте не предусматривались навыки акробата-эквилибриста! — крикнул Зверев.
Лётчик улыбнулся в ответ. Стоя на земле, он махнул рукой пассажиру, приглашая следовать за ним.
Михаил Иванович вспомнил школьные уроки физкультуры, взялся за канатную лесенку с одного края и потихоньку, попеременно опуская ноги, спустился на землю.
— Почему здесь нет снега? — Михаил Иванович топнул ногой по площадке.
— Выдувает, — сказал вертолётчик и пригласил Зверева принимать багаж с борта.
Михаил Иванович посмотрел, как большие ящики опускаются на верёвках.
— Это какую силищу надо иметь, чтобы медленно опускать сразу по паре?
— А таль на что?
Михаил Иванович не ответил. Он присоединился к лётчику, принимающему багаж. Работая без передышки через полчаса оба взмокли.
— Перекур! — крикнул с борта командир экипажа.
— Зря ты «Мальбору» заказал, — сказал лётчик, держа в пальцах сигарету, — да ещё натуральную. Лучше бы отечественных взял.
— Не нравится?
— А ты посмотри! — лётчик поднял руку с тлеющей сигаретой. Больше половины обратилось в пепел, — Это от нескольких затяжек!
— «Беломор» лучше, — сказал Михаил Иванович.
— А-то! Сидишь, копаешься, жуёшь папироску. Потухнет, прикуришь снова. Замуслякаешь кончик, откусишь его, выплюнешь и снова кури как новую!
— Благодать да и только, — согласился Михаил Иванович. С потом вышла из головы похмельная тупость. Исчезла скованность движений.
— Этих, — лётчик кивнул на один из ящиков с эмблемой американских сигарет, — по три пачки в день уйдёт!
— Уйдет!
— Не хватит?
— А здоровье? — лётчик скукожился как древний дед.
Они от души посмеялись.
— Кроме шуток, зачем согласился?
— Зачем люди работают?
— За бабки. Ясно, — лётчик поднялся с ящика, отряхнул невидимую пыль с колен. — Пошли, закончим!
Через пару часов они сгрузили багаж и занесли в избушку ящики.
— Темняет. Пора! — сказал командир. — Михал Ваныч! Подпиши инструктаж по «Тэ Бэ», а то световой день кончается. Не ночевать же нам тут!
— В чём проблема?
— Так его читать только час! — лётчик вынул из планшетки бумаги.
— Дай хоть мельком взгляну.
— Главное подпиши, а потом почитаешь, — предложил лётчик, помогавший принимать багаж.
Михаил Иванович подмахнул инструктаж. Какая тут техника безопасности? Не суй нос ни в чей отброс! Второй экземпляр оставил себе.
— Ну, бывай! — Лётчики похлопали его по плечам. — Через сотню дней прилетим!
— Это вы забирали моих предшественников? — спросил Зверев, выйдя из избушки вслед за лётчиками.
— Мы и забирали! — сказали они хором, не оглядываясь.
— И как?
— Легко! Грузить-то ничего не надо было! До обеда обернулись!
Они ускорили шаг, отрываясь от Зверева. Михаил Иванович понял: ничего больше не скажут. Инструктаж! Почти как в армии.
— Хоть бы показали, что тут к чему, — пробурчал он, провожая взглядом вертолёт.
