— Он забрал деньги. Деньги Реда, — задумчиво произнес Тул.
— Вот молодец.
Корбетт попытался осмотреть пулевое ранение, но Тул отбросил его руку.
— Почему он в тебя стрелял? — спросила Джои.
— Решил небось, что я буду палить в него.
— А ты собирался?
— Еще бы, но потом передумал. Это-то меня и бесит, — кисло сообщил Тул. — Тока я надумал поступить по-доброму, по-христиански — оставить парня в покое — и чё? Он всаживает в меня пулю!
Странахэн надевал одежду и плащ-дождевик. Корбетт показал ему девятимиллиметровую «беретту», добытую из кармана Тулова комбинезона.
Странахэн опустошил патронник, вынул обойму и протянул пустой пистолет Тулу. Тот выбросил «беретту» в воду.
— Вся отсырела, — объяснил он. — Видите его где-нибудь?
Джои помотала головой. Она стояла подбоченившись и пристально вглядывалась в сплошной мрак. Молнии на время прекратились, и разглядеть вдали маленький катер стало совсем невозможно.
— Мик, надеюсь, ты был прав, — сказала она.
— Не волнуйся. Он в прошлом.
Тул с трудом поднялся на ноги.
— Отвези мя на материк, и будем считать, что за то, у дока в доме, мы в расчете. За то, что ты врезал мне по горлу и все такое.
— Это самое меньшее, что я могу сделать, — согласился Странахэн.
Они с Корбеттом помогли Эрлу Эдварду О'Тулу забраться в ялик, который опасно накренился под его весом. Джои побаивалась к ним присоединяться, но другого пути из Стилтсвиля не было.
Корбетт раздал спасательные жилеты. Тул в свой не влез.
— Пора мне перестать жрать чипсы, — сказал он.
Даже в ночном сумраке Джои видела тонкую темную струйку из-под его руки. Когда она посоветовала ему отправиться прямиком в госпиталь, он резко засмеялся.
Ялик ковылял так неуклюже, что одной норовистой волны хватило бы его затопить. Никто не двигался, пока Странахэн медленно вел лодку к западному берегу Ки-Бискейн. Поездка была мокрой и дикой, но все исправилось, едва они достигли канала Пайнс. Они оставили Тула на заднем дворе какого-то миллионера, недалеко от бульвара Крандон.
— Займись пулей, — посоветовал Корбетт.
Тул печально улыбнулся, словно это его тайная шуточка.
— Я так и не понял, чё вам было надо, ребята, — сказал он. — Вы с этой вашей сделкой чё хотели-то?
— Спроси у
— Ответственности, — сказал Мик Странахэн.
— Конца, — сказала Джои. — Может, спокойствия на душе.
Тул раздраженно хлопнул в ладоши:
— Да бросьте вы! В жизни так не бывает!
— Иногда бывает, — возразил Странахэн.
Чарльз Перроне спал в собственной постели, обнимая чемодан. Он проснулся перед рассветом, разжевал пять вишневых подушечек маалокса, бросил в бумажный пакет зубную щетку и три пары чистого белья, после чего сел писать предсмертную записку.
Чаз предвидел, что его искренность окажется под вопросом, как только Джои выйдет из тени и отправится в полицию. Он тщеславно надеялся, что душераздирающая прощальная записка вызовет сомнения в ужасной истории его жены и даст ему время смыться. Яркие фразы он, разумеется, надергал с интернет-сайта, посвященного знаменитым предсмертным словам и запискам. Чазу особенно нравилась последняя фраза, которую предположительно произнесла в 1931 году балерина Анна Павлова, перед тем как покинуть этот бренный мир.
