По крайней мере, он надеялся, что не так.
На обратном пути в Майами Джои подумала о том, как в последний раз занималась с мужем сексом, в их каюте на «Герцогине солнца»: до полета за борт — меньше пяти часов. Она не припоминала никаких странностей в поведении Чаза в постели — он был, как обычно, ненасытен и неутомим. Она пришла в бешенство, поняв, что он мог беззаветно предаваться страсти, зная, что еще до полуночи убьет свою партнершу по наслаждениям.
— Объясни мне кое-что насчет мужчин, — сказала она Мику Странахэну, — потому что я на самом деле не понимаю.
— Вперед.
— Мы с Чазом занимались этим на корабле, когда собирались к ужину. В тот самый вечер, когда он пытался меня убить!
— Как будто все в ажуре.
— Именно, — сказала Джои. — Да как у него вообще встал?
— По-моему, это называется «разделение».
— Ты сам так делал?
— Изредка, — ответил Странахэн.
— С примерами, пожалуйста.
— Ну… — нерешительно начал он, — однажды я занимался любовью с женщиной за сорок пять минут до того, как съехал с ее квартиры.
— И ты знал, что уезжаешь?
— Ну да. Я уже снял свою.
— А она понятия не имела?
— Видимо, нет, — сказал Странахэн, — если судить по ее реакции.
Джои внимательно наблюдала за ним.
— Ну? Рассказывай дальше. Отправиться в постель — это была твоя идея или ее?
— Говорят, это снимает стресс, и, господь свидетель, мне это было необходимо.
— Да ладно тебе, — сказала она, — ты просто хотел ее попробовать в последний раз.
— Может, и так.
— Все мужики — жлобы.
Странахэн следил за дорогой.
— Так или иначе, я бы никогда не выбросил женщину за борт после дикого секса. И даже после домашнего секса.
— Слова истинного джентльмена.
— Если позволишь, твой муж…
— Не называй его больше так. Пожалуйста.
— Хорошо, — сказал Странахэн. — Так вот, если позволишь, Чаз на световые годы хуже обычного мужского жлобства. Он бессердечный кретин, и не надо об этом забывать.
Джои устало вжалась в кресло.
— Как это называется, когда начинаешь сам себя ненавидеть?
— Напрасная трата энергии.
— Нет. Наверное, самоненавистничество. У меня в голове так и гудят все эти вопросы. «О чем ты думала, Джои?» «Почему ты его не раскусила?» «Как ты мирилась со всеми его шашнями?» У меня серьезные проблемы с самоуважением, Мик.
Она ощутила, как его рука легко коснулась ее щеки. Он проверял, не плачет ли она.
— Не волнуйся, — сказала она, — я это уже пережила.
— Я так думаю, у нас с тобой одно здоровое эго на двоих. Должно хватить.
— Почему ты мне помогаешь? — услышала Джои собственный голос.
— Потому что я скучаю по охоте за такими парнями, как Чаз. Это было самое лучшее в моей работе — отправлять ублюдков за решетку.
— Ты ведь не пытаешься забраться ко мне под юбку?
Странахэн забарабанил пальцами по рулю.
— Знаешь, я буду просто счастлив, если ты перестанешь постоянно поднимать этот вопрос.
— Боже, я умираю с голоду. Давай перекусим.
— Мы будем дома через час, — сказал он.
Джои не стала спорить. Она знала, как сильно Мик ненавидит город.
— Иногда мне хочется убить Чаза, — призналась она. — Серьезно. Ночью мне снилось, как я забиваю его до смерти его зонтиком. Я схожу с ума?
Странахэн ответил, что она сошла бы с ума, если бы не злилась.
— Но разбираться с ним вот так гораздо умнее. Если нам хоть капельку повезет, ни один из нас не закончит свои дни в тюрьме или психушке.
— Мы хоть что-нибудь полезное сегодня сделали? Кроме полива лужайки?
— Определенно. — Странахэн похлопал себя по нагрудному карману. — В таблице из его рюкзака — уровни содержания фосфора на станциях забора проб воды. Вероятно, эти числа он и писал в тот день, когда на тебя наорал.
— Фосфор — это то же самое, что фосфат? — спросила Джои. — Как в удобрениях.
— Да, конечно.
— Неполезно для Эверглейдс.
— Да уж, если верить тому, что я читал, — согласился Странахэн.
Джои изо всех сил старалась понять.
— Ну хорошо, допустим, Чаз халтурил. Вместо того, чтобы тащиться в дебри, он убегает играть в гольф. А позже стряпает фальшивую таблицу, чтобы надуть начальство.
— Это похоже на нашего парня.
— Потом я неожиданно прихожу домой, задаю ему невинный вопрос, — продолжала Джои, — и этот параноик решает, что я раскрыла всю аферу. Поймала его с поличным.
— И взрывается.
— Ну да… но погоди. Ты что, правда считаешь, что он пытался убить меня из-за
— Я же не сказал, что это весь ответ. Это кусочек головоломки, — ответил Странахэн.
Джои не верилось. Вполне возможно, что ярость Чаза два месяца назад не имеет ничего общего с тем, что произошло неделю назад на круизном лайнере. Даже если он подделывал какие-то научные данные, он же не ядерными секретами занимается.
— До того, как все закончится, — сказала она, — я хочу поговорить с ним тет-а-тет. Сможешь это устроить?
— Джои, там видно будет.
Они добрались до Диннер-Ки, и Странахэн поставил «сабурбан» рядом со старой «кордобой» под фиговым деревом. Когда они уселись в ялик, зарядил холодный дождь, и они разделили одно пончо на двоих на тряском пути до острова.
