Антонов, под неодобрительные взгляды напарницы, набулькал в фужер из-под «Шампанского» грамм двести пятьдесят благородного шотландского напитка и, предварительно выдохнув из грудной клетки остатки воздуха, выцедил. Естественно, со вкусом и удовольствием выцедил — медленными крупными глотками.
— Законченный алкоголик, — констатировала (впрочем, без особого порицания), напарница, после чего пальцами изобразила несколько знаков-жестов.
«Фраза», в переводе с жестового языка глухонемых, звучала примерно так: — «Владеешь, бродяга, данным искусством? То бишь, языком?».
«Владею», — ответил — пальцами же — Григорий. — «Продолжим наш диалог?».
«Продолжим. Тебя что-то беспокоит?».
«Ага. Начну с прерванной тобой фразы…. Значит, мы уже всё-всё порешали? То бишь, тупо и беспрекословно подчиняемся правилам игры? Только, вот, чьей Игры? Хотелось бы, так его и растак, знать».
«Ну, не знаю. Тем не менее…».
«Считаешь, что нужно принять предложение Северины?».
«Да, считаю».
«Почему?».
«Во-первых, обострённая интуиция подсказывает. Во-вторых, обожаю — до желудочных колик — различные авантюрные авантюры…. Разве этого мало?».
«Наверное, достаточно…».
— Знаешь, милый, какое у тебя самое положительное качество? — ехидно усмехнувшись и перестав вертеть пальцами, вслух спросила Сова. — Вернее, самая позитивная и симпатичная черта характера?
— Даже не догадываюсь.
— Понятливость.
— В смысле?
— Ты такой понятливый — это что-то…
— Стараюсь, — польщено улыбнулся Гришка.
«Улыбаешься, братец?», — саркастически усмехнулся приставучий внутренний голос. — «Ну-ну, доулыбаешься, олух доверчивый…. Ответь-ка мне на простейший вопрос. А зачем, собственно, следователю по особо важным делам знать в совершенстве язык глухонемых? Растерянно молчишь? Думаешь, что Ольга его выучила на зоне, во время отбытия срока? Типа — от серой скуки? Не знаю, не знаю. Слабенькая версия. Откровенно слабенькая…. Интересно, а почему надо «следить за языками»? Неужели, «подслушки» задействованы в полный рост? Бывает, конечно…».
Перекурив, к столу вернулась рыжеволосая Сева и, вернув зажигалку, спросила:
— Как дела, р-ребятки? Всё н-нормально?
— Просто замечательно, — утвердительно кивнув головой и по-дружески подмигнув, заверила Сова, после чего принялась сладко и очень натурально зевать.
Фотомодель тут же прониклась и, отчаянно заикаясь, начала неуклюже извиняться, мол, ужасно притомилась, ноги совершенно не держат, и смертельно хочется спать.
— Тогда мы, пожалуй, почапаем к дому, — поднимаясь на ноги, объявил Гришка. — То есть, к яхте. Спасибо, милая Сева, за шикарное угощенье и сердечное гостеприимство…. Можно, мы и завтра навестим вас?
— М-можно, — бесконечно-усталым голосом согласилась Северина. — Только, п-пожалуйста, не раньше п-полудня…. С-спокойной ночи. Извините, но п-проводить не с-смогу…
Они спустились по сходням и подошли к надувной лодке.
— Темновато здесь, — вздохнула Сова. — Даже собственных пальцев не видно.
— Это точно, — подтвердил Антонов. — Звёзд на небе много, и половинка Луны имеется. А, всё равно, толком не поговорить…
— Что у тебя с голосом?
— Например?
— Холодный какой-то. Равнодушный и безразличный.
— Может, на эту тему потом поговорим?
— Поговорим, конечно, — виновато хлюпнула носом напарница. — Потом…
— Оля, я не знаю, в чём тут дело, — помолчав секунд десять, решился на вопрос Григорий. — Конечно, у каждой серьёзной операции существуют свои нюансы и информационные ограничения…. Но, неужели, нельзя было обойтись без лицедейства?
— Извини. Нельзя. Так получилось.
— Тебе изначально было известно больше, чем мне? Да и начальственные указания многого не позволяли?
— Давай, поговорим на эту тему попозже, — усаживаясь на лодочное сиденье, предложила Сова. — Вот, возьми, — протянула «тэтэшку». — Мне-то сегодня эта штуковина ни к чему. А тебе лишней не будет…. Поцелуешь на прощанье?
— Могу. В щёку.
— Не хочу — в щёку. Отталкивай каравеллу от берега.
— Оттолкнул.
— Береги себя, Гриня. И не лезь, пожалуйста, на рожон. Я буду волноваться за тебя.
— Тронут. Того гляди — на слезу пробьёт.
— Дурак ты, Антонов.
— Какой, уж, есть. Извини, — Гришка уже не мог остановиться. — Юлиану привет передавай. Разрешаю пофлиртовать с ним. По полной программе. Например, рассказать о необычной зоне, в которой заключённым раздают гламурные дамские журналы, а всех желающих обучают разным экзотическим языкам. В том числе, языкам жестов.
— Я…, - громко сглотнув, потерянно замолчала Сова.
— Всё, отчаливаем…
Моторчик завёлся с первой попытки — затарахтел, слегка подвывая на все лады. Лодка, подняв тучу брызг, сорвалась с места.
— Шире надо, учитывая сильное встречное теченье, дугу закладывать, — доставая из кармана пачку с сигаретами и зажигалку, проворчал Григорий. — И газовать так сильно не надо, иначе мотор может «глотнуть» водички и заглохнуть. Вот же, не успел проинструктировать…
Лодка скрылась в ночной темноте. Тарахтенье начало постепенно отдаляться. Он закурил и, с удовольствием вдыхая ароматный табачный дым, принялся любоваться ночным звёздным небом.
