– Ура! Мы едем в город! На городском рынке, что на берегу реки, начинаются народные гуляния! Ожидание праздника радует предвкушением веселья. В тесном автобусе с трудом пробирается кондукторша, на ее груди висит черная кожаная сумка к ремню которой прицеплены мотки билетов. Она с важным видом принимает монетки, собирает их в сумку, отрывает билеты от мотка и проталкивается дальше сквозь толпу. Кто-то из шумной компании молодых ребят задорно выкрикивает о доставшемся «счастливом» билетике. На таких сходились суммы первых и вторых трех чисел. Счастливый билетик следовало разжевать и проглотить. С детской наивностью и, каким-то фанатичным упорством, разжевывались и со слезами на глазах проглатывались, застревающие в горле, но приносящие удачу «счастливые» билетики. Забавно!
В автобусах того времени придерживались, заведенным правилам – детям уступали место или их брали на колени взрослые. Прилипнув к маме, державшей на руках сестренку, мы уплотнились так, что втроем занимали одно место на двухместном сидении автобуса. В ту поездку рядом уселась краснощекая молочница, удерживающая ногами, стоящий на полу большой алюминиевый бидон с молоком. В руках она держала неимоверных размеров корзину, от которой исходил запах свежеиспеченных пирожков для продажи на рынке. Молодая женщина скинула варежки, достала пирожок с картошкой, разломила на две равные части и передала нам с сестренкой. Мама кивнула одобрительно, напомнив взглядом о том, что нужно сказать спасибо. Представьте, с каким аппетитом мы уплетали еще теплый пирог с вкуснейшей картофельной начинкой. С детским любопытством я разглядывала незнакомых мне людей. Автобус был забит мужчинами, пропахшими табаком, в шапках-ушанках и женщинами в драповых пальто с воротниками из овчины, пахнущими майским ландышем и красной Москвой, незабываемыми до сих пор терпкими запахами 60-х. Яркие шарфы, меховые муфты и броши на шапочках расцвечивали единообразие просто одетых людей. На этом фоне наши белые цигейковые шубки притягивали взгляды, вызывая интерес к укутанным в них белокурым сестренкам. Кто-то подмечал, что мы похожи, кто-то любопытствовал – не двойняшки ли? Нам же нравилось привлекать внимание, но еще большее удовольствие происходящее доставляло маме. Каким-то чудом ей удалось купить в Райпотребсоюзе две китайские шубки вместе меховыми рукавичками и шапочками с помпонами. По тем временам неимоверно дорогие наряды были доступны для обеспеченных родителей. Долго не раздумывая о цене покупки, одолжив, у Арсения Николаевича нужную сумму, мама с большой радостью нарядила дочек в тёплые шубки. Пусть все видят, как она справляется без мужа, оставшись на руках с двумя маленькими детьми! Старенький автобус следовал дальше. Приближаясь к железнодорожному мосту, мы загадывали желания и радовались, что успевали проехать «под поездом». Эта привычка из раннего детства осталась, как и уверенность в том, что загаданное желание обязательно сбудется. Близилась автобусная остановка «Завод». Замедляя ход, автобус остановился, со скрежетом раскрылись узкие двери-гармошки. В них, отчаянно толкаясь, первыми влезали подростки, занимая место в тесном проходе. Автобус, набитый до отказа, продолжал движение, медленно въезжая в город. За обледенелыми окнами автобуса открывались городские пейзажи – четырехэтажные сталинские дома, алюминиевый техникум с белыми колоннами и фонтаном, сквер с танцплощадкой, газетные киоски. На домах возвышались лозунги той поры – «Имя Ленина – вечно!», «Слава КПСС!», «СССР – оплот мира!», «Партия – наш рулевой!» восклицаниями характеризуя эпоху социализма. По ним я училась читать, складывая буквы и не всегда понимая заложенный в них смысл. Мы, дети того времени искренне верили, что наша страна лучшая в мире и наше детство – самое счастливое на планете. Мы гордились тем, что родились в советской стране, самой мирной стране, где все равны, где нет рабства и угнетения народов. Пишу об этом без иронии, но с сожалением о том, что было потеряно и утрачено с течением времени…
