Вика достала из сумки баночку из-под крема для лица, отвернула крышку и высыпала на ладонь горсть ароматного травяного порошка. Затем она поднесла руку к губам и слегка подула. Как только частицы порошка пересекли границу забора, воздух вокруг старой постройки вспыхнул разноцветными рунами и сложно составленными символами.
– А кто сказал, что будет просто? – предугадав вопрос Мухи, хмыкнула ведьма.
Свечи, камни, золотые монеты и упаковка риса легли на покрывшуюся росой траву. Почти стемнело, и ночные обитатели громко стрекотали из своих укрытий, добавляя антуража мрачному пейзажу.
Вика зажгла свечу, несколько раз крест-накрест провела ею перед входом, после чего несколько символов, висевших в воздухе, погасли. Следующим этапом ведьма рассыпала рис по углам участка, закопала горсть монет у порога. Что-то пошептала, повернувшись спиной к крыльцу, и спиной вперёд зашла в дом.
– Можно, – скомандовала она, и дожидавшийся снаружи Муха с высокоподнятым хвостом побежал к хозяйке.
Вика щёлкнула пальцами, и в воздухе завис маленький огонёк, света которого вполне хватало, чтобы ориентироваться в заброшенном доме.
Внутри пахло сыростью и мышиными экскрементами, лак на большом платяном шкафу покрылся трещинами и местами отслоился. Кусочки черепицы с провалившейся крыши были хаотично разбросаны по полу и хрустели под ногами. Грязная тряпка, когда-то имевшая вид ковра, почти сгнила от плесени и дождевой воды, беспрепятственно проникавшей в комнату.
Вика остановилась в центре бывшей гостиной и носком ботинка стала раздвигать мусор и грязь по сторонам, пока не нащупала ручку люка, ведущего вниз. Прежде чем открыть люк, Вика что-то прошептала, сплюнула через левое плечо три раза и бросила пучок сухих синих цветочков себе под ноги. Едва коснувшись крышки люка, сухоцвет вспыхнул, как бенгальский огонёк, и истлел.
Закончив с охранными заклятиями, Вика потянула на себя крышку, и замок, удерживающий её, слетел, как бутафорский реквизит.
– Прошу, располагайтесь, – ухмыльнулась ведьма, обращаясь к коту и предвидя его возмущение. – Мы здесь надолго.
Сделав несколько шагов вниз по лестнице, Вика нащупала на стене рубильник, и старый генератор недовольно затарахтел. Яркий свет ударил в глаза, приветствуя нежданных гостей. Подвальное помещение оказалось достаточно просторным и резко контрастировало по своему состоянию и оформлению с остальным видом постройки. Вокруг царил идеальный порядок, стеллажи вдоль стен содержали на своих полках сотни разноцветных подписанных папок, расположенных в алфавитной последовательности, и десятки старинных книг. На письменном столе ровными стопками лежали документы и стояла почерневшая от времени кружка с налипшим на край скрюченным ярлычком от чайного пакетика, и если бы не толстый слой пыли, покрывавший всё вокруг, то можно было бы подумать, что хозяин дома лишь ненадолго вышел из этого помещения, чтобы принести кипятка с кухни.
Муха фыркал и то и дело стряхивал пыль с усов, брезгливо косясь на горстку мышиных костей и останки майского жука перед собой. Вика с восхищением ребёнка, впервые попавшего в магазин игрушек, читала названия папок на стеллажах.
– А мы не можем просто взять всё это с собой и уйти? – предпринял заведомо обречённую на провал попытку спастись из пыльного подвала Муха.
– Вынести что-либо из этой комнаты может только хозяин дома. Тут я бессильна. – Вика по-свойски села за письменный стол и принялась просматривать содержимое одной из папок так, будто не замечала толстые слои пыли на окружавших её предметах. – Я начну со стола и тумбочек, а ты пока осмотри нижние полки на стеллажах. Управимся быстрее.
– Именно так я и представлял себе идеальный пятничный вечер, – саркастично пробубнил кот, ненавидевший пыль и вид дохлых насекомых. Он до сих пор корил себя за то, что нашёл пожирателя душ в Таврусе. Ведь, если бы не эта проблемная штуковина, лежать бы ему сейчас на диване и смотреть «Следствие вели…» с господином Каневским, а не ходить по минному полю из мышиных трупиков.
Стайка скворцов вспорхнула с клёна, и пожелтевший лист, покачиваясь на ветру, плавно опустился на сухую траву. Анна Михайловна поёжилась и набрала в руку горсть земли, которая тут же со звуком чуть более громким, чем вдова ожидала, обрушилась на крышку гроба.
Сашка безразлично смотрел на еловый венок с красными цветами и лентой, приставленный к оградке. Его взгляд был скорее заинтересованным, чем опечаленным или напуганным. Это была первая встреча младшего сына с отцом, и его облик так и остался для мальчика загадкой: при перезахоронении неопознанного ранее тела гроб решили оставить закрытым.