Немного разобравшись с бардаком в голове, Синдзи, уже от усталости едва волоча ноги, наконец, добрался до развлекательного района. Время почти приблизилось к полудню, а в животе от голода будто образовалась дыра, настойчиво требующая наполнить себя хоть какой-то пищей и в протест огрызающаяся изжогой. Потратив некоторое время, чтобы найти тихое и безлюдное место, Синдзи решил остановиться возле старого детского парка развлечений, ныне находящегося в крайне запущенном состоянии: большая часть аттракционов была разобрана, и пустыри заполняли лишь невесть как проросшие деревья на покрытых мхом бетонных площадках, а глухие углы уже почти превратились в джунгли с непроходимой стеной кустарников и высокой травы. Даже здесь, в центре технократического оплота человечества, природа брала свое и переустраивала мир в одной ей ведомой гармонии.
Найдя место за поросшим виноградником забором, Синдзи присел на дряхлую сломанную скамью и с удовольствием вытянул вперед ноющие ноги. В этом островке безмятежности, скрытом от внимания прочих людей, он ощутил удивительное умиротворение, тенью мелькнувшее за лавиной навалившихся тревог и забот. Пусть все трещало по швам, пусть вся его жизнь катилась в пропасть, где-то глубоко в душе вновь проснулась та неловко трепещущая теплота, которую он старательно пытался закопать в самые глубокие недра. Вид детских игровых площадок с качелями, песочницей, каруселью и турникетами причудливых конструкций, пусть и занесенных пылью времени, вновь пробудил глубокую тоску, что вела за собой боль от утраты всего нежного и бережно хранимого, что связывало его с мягкостью и сердечностью, непременно сопровождающими детские воспоминания, и, с чем бороться было сложнее всего, образы девушек. Восхищающе величественный шторм упоения Аски, успокаивающе кроткий шепот Рей, заботливо утешающие объятия Мисато — Синдзи даже представить не мог, сколь велика может быть печаль от потери всех этих горьких радостей. А вместе с ними и слабость, безволие, уныние, страх, и еще целая сонма шипов, делающих его самим собой, а теперь растоптанных ради великой цели. И все, что ему оставалось, — двигаться вперед, вниз, даже не допуская мысли, что он где-то мог ошибиться.
Пока мысли окончательно не вгрызлись червями сомнений, Синдзи решил сосредоточиться на собственном голоде и, прежде всего, решить вопрос с пищей. Беглый осмотр карманов не обнаружил ни монетки, но, что уже казалось не смешным, выявил до боли знакомую горстку знакомых пилюль.
— Полиэнергетический нутрицевтик… — задумчиво протянул Синдзи. — И какого черта я с ними таскаюсь? Нет бы взять деньги, а не эту наркоту…
Не долго думая, он отправил препарат в рот, уже прекрасно зная, что его ожидает. Через минуту голод утих, но не исчезнув, а спрятавшись куда-то в глубины сознания, и вместо него душу заполнила невыносимо мутная вязкая тьма, терпеть которую можно было ради одной элементарной выгоды — она затмевала собой все личные чувства.
«Забавный способ реализовать плод собственного воображения от одолеваемых желаний».
Еще через пару минут усталость, физическая и эмоциональная, вместе с животным голодом перевалили за крайнюю черту, и Синдзи незаметно провалился сон.
— Отпустите!
Последняя фраза, яркой вспышкой разорвавшая пелену забвения, громом вспыхнула в голове Синдзи, заставив его резко вскочить на скамье. Дневной свет тут же резанул по глазам, окончательно стерев смутные остатки сна и вместо них заполнив голову гулким эхом, но зловещее наваждение быстро пропало, вернув сознание к реальности.
— Черт, сколько же я проспал?!
Потерев веки, Синдзи устремил слезящиеся глаза к небу и среди жидких облачков персикового оттенка обнаружил солнце, подступающее к крышам высотных зданий.
— Так, время уже перевалило за обед. Кушать хочется неимоверно. Но что же мне там приснилось… Ах да!
В голове, наконец, сформировалась мысль, которая бурила его мозг за секунду до пробуждения.
— Я должен зайти в квартиру Рей. У нее должно остаться немного еды, плюс можно умыться от этой проклятой жижи и постирать одежду. Дом тоже может быть под наблюдением, но я что-нибудь придумаю.
Не теряя больше ни минуты, Синдзи встал на ноги, тут же ощутив тяжелую резь в мышцах, будто их залили ртутью, но заставил себя двинуться вперед, стараясь не думать, сколько еще ему придется пройти пешком.
К кварталу, где жила Рей, он добрался еще за час с лишним, окончательно изнуренный и лишенный сил. Глядя на однообразный ряд старых потрескавшихся высоток, Синдзи с дрожью представил, как ему придется убегать от возможной засады, если таковая обнаружится. Хоть дворы между домов совершенно не проглядывались со стороны, по обеим сторонам улицы простирались целые пустоши, заполненные магистралью с одной стороны и стройплощадкой с другой. Учитывая ломоту в ногах, стремглав мчаться ланью от преследователей по полям возможным не представлялось.
«Да и черт с ними. Это всего лишь мелкая досадность, как только появится очередной Ангел, они сразу вспомнят, кто их шкуры спасает. Вроде бы».
