Сквозь пожирающее тело жжение Синдзи перекатился на бок, плечом стер с глаз кровь и сфокусировал взгляд на происходящей прямо перед ним схватке. Точнее, на ее окончании: Мари, чья губа сверкнула кровавой полоской и багровым следом на подбородке, стянула свой галстук и в данный момент душила им Тодзи, у которого выражение лица, наконец, приняло человеческий вид. Если таковым можно было назвать разбитое и опустошенное существо, заплывшее в слезах и покрытое кровью — даже не своей, и с выражением угнетенного отчаяния на лице. Однако парень, хоть и выглядел жалко, даже не обращал внимания на душащую его девушку, а безотрывно следил за Синдзи, протягивая к нему руку. Тот вздрогнул, когда разглядел его глаза — пусть и пустые, в них не различалось ни капли злости, ярости или жажды мести. Он смотрел сочувствующе, прощаясь, приняв всю одолевшую его боль, переживая непомерный ужас, будто призывая к себе смерть и веря, что лишь она может его спасти.
— Нет… — прохрипел Синдзи. — Прекрати.
Мари метнула в его сторону взгляд, окутанный возбужденным изумрудным блеском за бликующими на солнце очками, а затем словно очнулась, задержала участившееся потяжелевшее дыхание и закрыла рот. Ее хватка чуть ослабла, вытянув балансирующего на грани потери чувств Тодзи обратно, и парень осел на землю, поддерживаемый лишь одной рукой девушки. А та, нахмурив брови и остудив разгорячившуюся кровь, непонимающе пожала плечами, ожидая объяснений от Синдзи, но, так и не получив их, разочарованно выдохнула, приподняла парня за шиворот и вдруг, замахнувшись, скинула его с холма.
Ошарашенный Синдзи, чертыхнувшись, приподнялся на ослабших ногах и двигаясь, словно раненый зверь с перебитыми лапами, постоянно сваливаясь на четвереньки и еле шевеля руками, поднимаясь, метнулся к краю обрыва. Не обращая внимания на адскую боль во всем теле и злясь от постоянно пропадающего зрения, он упал на край склона, согнувшись от еще одной тошнотной вспышки в голове, но все же разглядев, как тело Тодзи, пролетев с десяток метров по наклонной сухой земле, вывалилось на дорогу. И тут Синдзи обледенел.
Тодзи вылетел прямо под заворачивающий из-за поворота мусоровоз. Водитель даже не успел дать по тормозам, когда тело парня в черном спортивном костюме скрылось под рядом мощных широких колес. Скорость машины была невысока, поэтому водитель все же успел остановиться довольно быстро, однако конечности Тодзи, с неслышимым из-за рева мотора и скрипа тормозных дисков хрустом перекрутившись под передней осью и неестественно вывернувшись под задней, так и остались под днищем махины, сплюснутые в суставах и медленно затекающие густой кровавой жижей.
Синдзи не мог даже вдохнуть, глядя на это зрелище, и его сердце отдалось мелкой дрожью, на секунду оторопело замерев, а грудь сама испустила долгий протяжный стон, когда он перевел сухой взгляд на Мари.
— Зачем?.. Зачем ты это сделала?..
— Он тебя убить пытался… — девушка, казалось, была застигнута врасплох такой реакцией и сейчас с непониманием металась озадаченными глазами между ним и дорогой.
— Он бы не убил. Не смог бы.
— Я… Как ты вообще… Блин, ты сбил меня с толку.
— Ты специально его выбросила под грузовик?
— Ну да. Надо же было его как-то остановить, он же вообще неадекватном стал, из-за тебя, между прочим.
— Он уже все понял, — Синдзи скривился, ощутив жуткую волну горечи в душе. — Он уже был готов. Ну почему ты это сделала, Мари?
— Да ладно тебе, — в глазах девушки мелькнула нотка страха. — Не собиралась я его убивать — по склону машины ездят медленно, все это знают. Гляди, твой друг жив еще.
Синдзи развернул голову и действительно разглядел, как за панически скачущей и с ужасом хватающейся за голову фигурой водителя в сером комбинезоне показалось слабое шевеление единственной не раздавленной руки Тодзи и как подергивалась его скрученная пополам нога.
— Видишь? Хотя, не сказать, что удача на его стороне — фигурное катание ему теперь вряд ли светит.
Синдзи зажмурился и, подавив подпрыгнувший к горлу комок, откатился от края.
— Ну ладно тебе, жаворонок, не горячись ты так. Это была цена за тот выбор, который он сделал. Каждый сам расплачивается за свои ошибки: и он, и я, и даже ты, милый.
Выражение лица Мари из растерянного сменилось на обыкновенно хитрое улыбчивое, и она, пригнувшись, оттащила его от склона, пока их не увидел водитель, а затем, достав платок, стала бережно промокать им кровоточащую губу Синдзи.
