— Хватит реветь! Слышишь меня? Это твоя мать, и рожает она твою сестру. Такое не с каждым случается, а у тебя есть возможность первой подержать на руках крошечную сестренку. Тем более, судя по лицу мамаши, ей рядом не помешает присутствие адекватных людей — насколько я понимаю, сама она в данный момент бурно кончает от родов и вроде как прекращать не собирается. Готов поспорить, акушеры такого номера за всю свою жизнь не видели.
Однако Аска продолжала взирать на него замутившимися потерянными глазами, словно не видя, и тогда Синдзи подошел к ней, схватил за гриву, подтянув голову к своему лицу, и спокойно сказал:
— Позаботься о своей матери. Ты поняла, сучья дочь? Хватит пускать нюни и сделай уже что-нибудь толковое. Мне с тобой возиться больше желания нет. Я ухожу.
Рей вдруг бросила на него обеспокоенный взгляд, и даже Аска вдруг перестала плакать и подняла заплывшие в отчаянии жалостливые глаза, а Синдзи неспешно отошел, вытер член свитером женщины, чьи стоны и крики все никак не утихали, и бросил через плечо:
— У меня еще дела есть. Делайте что-нибудь, я в вас верю. А мне пора.
Он развернулся и направился к выходу, и за спиной тут же раздался горький страдальческий голосок Аски:
— Нет!.. Не уходи! Пожалуйста!
И за ее слезными мольбами послышался тихий шелестящий шепот:
— Синдзи… Прошу…
Но он не оглянулся. Вернувшись в свою комнату, он достал из припасенного тайника горсть патронов от пистолета Мисато, рассовал их по карманам, оделся, повесил сумку на плечо и вернулся к двери. Выйдя в коридор, Синдзи все же ожидал, а может даже и надеялся увидеть там обеих девушек — заплаканную, ранимую и столь прекрасную Аску и печальную, чувственную, милую Рей, но те, похоже, побоялись последовать за ним, и тогда он, кивнув на прощание, отворил дверь и вышел из квартиры, быстрым шагом направившись к лестнице, прочь как можно дальше от дома.
Сердце щемило нестерпимо, душу выворачивало, и где-то внутри начала расползаться черная неизмеримо бездонная дыра, отчего ноги делались ватными и глаза заплывали. Синдзи не мог сказать, отчего было так больно, — не потому что не знал, наоборот. Просто не мог. Он не мог подумать об этом, не мог, как это бывало раньше, пожаловаться сам себе, выплакаться или обрести утешение в собственном бессилии. Все это осталось там, далеко за горизонтом, где-то в его прошлой жизни. Перед глазами стояли лица Аски и Рей, страдающие и испуганные, и они были тем, что держало его в этом мире. А сейчас не стало даже этого.
«Вот так умирают вселенные. Ты все равно ничего бы не смог сделать. Даже если вновь убежал, ты просто оттягиваешь неизбежное. Впрочем, это смело, очень смело — обменять чужие жизни на еще несколько веселых мгновений в этой. Оригинальный ход, но решать тебе. Я буду ждать».
Прошло почти два часа, когда Синдзи прибыл к пункту назначения. Он шел пешком не только для того, чтобы побыть наедине с собой и набраться духу. Он еще и выжидал — ему не хотелось прибыть раньше времени и загубить все дело. Впрочем, уже было поздно об этом думать — фургон на отшибе заброшенного склада подтвердил, что он пришел вовремя.
Оставив сумку спрятанной за бетонной плитой, Синдзи вытащил пистолет, проверил обойму, нажав на кнопку выброса и вставив ее обратно, перевел флажок предохранителя в боевой режим и завел руку за спину. Чувствуя, как нестерпимо сильно забилось сердце, он сделал тридцать два шага в сторону ангара, за дверью которого уже доносились громкие голоса, вошел через металлические ворота и очутился в широком заброшенном помещении, пыльном и скудно обустроенном уличной шпаной, если за обустройство можно считать гору пустых бутылок, банок, окурков и развешенное повсюду тряпье. Ноги едва не подкосились, когда прямо по центру он увидел блондина и всю его банду — еще двенадцать человек, среди которых были и панки, и качок, и нездорово восседающий на полу баскетболист, и прочее отребье. Все они увлеченно что-то обсуждали, попутно рассовывая свои пожитки по сумкам, пока кто-то из них не заметил замершего в дверях Синдзи и не окликнул остальных.
— Ох ты ёпта кто к нам пришел!
— Бля буду, тот самый! Самоубица!
— Ебашить?
Блондин вдруг поднял руку.
— Тихо. Пацан, ты, никак, сам к нам присоединиться решил? Дерзкий малый, но мне это нравится. Двигай сюда.
Синдзи сделал шаг вперед, чувствуя, как темнеет его взгляд, а в ушах зашуршал назойливый шум. Дыхание потяжелело, ладони мгновенно вспотели, но он старался двигаться ровно и твердо, сам не представляя, как ему это удавалось.
— Может, прибить ушлепка? — спросил у лидера панк, крутанув битой, но тот покачал головой.
— Не стоит пока. Свежая кровь нам еще пригодится. Уважаю тех сосунков, кто хочет стать мужчиной. Уж у нас-то он им станет, хе-хе.
«Тринадцать человек. Тринадцать пуль. Не должно быть ни одного промаха, иначе конец».
— А чё у него за рукой? — вдруг спросил качок, и блондин настороженно нахмурился.
— Эй. Покажи руку.
Синдзи остановился, потому что дальше уже сделать не мог и шага. Все тело кололо, сердце болело от резкого стука, дыхание сковало. Пора было решиться.
