— Камера тут, — он указал на панель в стене. — Включу по твоему сигналу, проведем запись, потом отправим.
— Вперед.
На огромной стене позади стола, где за выдвижной панелью показался объектив камеры, зажглась красная лампочка эфира. Фуюцки, пощелкав клавишами, молча кивнул, и Синдзи, чувствуя нервную дрожь, начал говорить.
— Я обращаюсь ко всем людям, кто меня слышит, внимательно выслушайте мое сообщение. Меня зовут Икари Синдзи. Сегодня я разрушил последний бастион, стоящий на защите рода человеческого от следующего поколения жизни — Ангелов. Этот день я провозглашаю последним днем существования человечества как вида и объявляю вам смертный приговор. Вы все будете ликвидированы в ближайшие дни. Ваше место займут существа, более достойные жизни и собственного будущего, нежели вы, глупые, алчные, эгоистичные твари. Я обращаюсь к вам от имени Ангелов и несу их волю: все защитники человечества, способные нас остановить, пали в битве. Я — последний Ангел, и я приведу Легион, но когда мы придем, вас уже не будет. Вы падете от вашего же оружия. В ближайшее время будут запущены все имеющиеся стратегические запасы баллистических ракет, несущих в себе огромные дозы нейропаралитического вещества и катализатора, провоцирующего его бесконтрольный рост. Ракеты будут подорваны в нижних слоях атмосферы в ключевых точках планеты возле крупных водоемов, отравив воду и воздух на века. В доказательство серьезности своих слов после распространения сообщения я уничтожу всю орбитальную группировку всех спутников, от коммуникационных до военных. Смиритесь со своей судьбой и умрите в радости.
Он замолчал. Оторопело замерший Фуюцки очнулся и поспешно отключил камеру, остановив запись.
— Да уж… Я много удивительный вещей видел в жизни, но такое… Признаться, даже не знаю, смеяться мне или плакать.
— Ну, можете сделать и то, и то, — улыбнулся Синдзи, поднявшись с кресла и выдохнув от скопившегося напряжения. — Все записалось?
— Да. Как я понимаю, отправка будет произведена по всему миру, используя все возможные каналы распространения. А что насчет спутников и ракет?
— Все как сказал. Как только мы запустим скрипт, МАГИ начнет массированную атаку всех центров управления полетами, запустив вирус для коррекции их полета куда-нибудь в атмосферу. Насчет токсина — у меня есть несколько мыслей, но одним МАГИ мне уже не обойтись. Поживем — увидим. Отправляете?
— Секунду… Все, готово. Сообщение запущено в глобальную сеть.
На мониторе тут же вспыхнуло техническое изображение трех терминалов МАГИ, начавших рассылку посылок и одновременную атаку на серверы космических центров.
— Эх, Рицко, вы можете гордиться своей работой… — тихо произнес Синдзи, улыбнувшись от мысли, что сейчас начнется во всем мире. — Ну, вроде как все. Мне теперь тоже пора уходить.
Мужчина перевел на него вопросительный взгляд.
— Уходить?
— Да. Я сделал все, чего желал. Остался лишь один маленький финальный аккорд. Хочу сказать вам, Фуюцки-сан, спасибо и прощайте. Может быть, мы еще когда-нибудь увидимся, но, не поймите меня неправильно, я очень этого не желаю. Позаботьтесь тут обо всем и не теряйте надежды.
— А…
Синдзи спокойно развернулся и неторопливо побрел к выходу. Растерянно поднявший брови пожилой мужчина лишь вздохнул и неслышно обратился вслед:
— Удачи, молодой Икари. Надеюсь, твои желания исполнятся.
Синдзи шел по пустому корпусу, словно по обители призраков из фантастических фильмов ужасов. Без единого человека, брошенная и замершая в тишине база создавала непривычное ощущение одиночества и потерянности, словно лабиринт, из которого нет выхода. В кабинетах среди разбросанных листков бумаги гудела аппаратура, пищали телефоны, исправно работали эскалаторы, но ни один человек не нарушал жуткой атмосферы испарившейся жизни. Впрочем, на Синдзи это почему-то не оказывало никакого впечатления. Наоборот, он шел по пустым коридорам с чувством невероятной легкости в душе, почти триумфа, чуть ли не напевая себе под нос от объявшего его воодушевления. Хотя в какой-то момент он и впрямь начал мурлыкать старый въевшийся в голову мотив, бодро чеканя свой шах разносящимся эхом.
