Остались позади в безмолвной тишине пустые кабинеты, подъемники, монорельс, доставивший его наверх, приемный зал центрально входа, пропускной пункт и массивные ворота, когда Синдзи очутился на поверхности. Солнце и настоящий свежий ветерок, так контрастирующий с сухим потоком воздуха из кондиционеров, на мгновение заполнили его чувства приятным и освежающим, чарующе теплым маревом, словно по волшебству развеяв сковывающее его напряжение, а затем нехотя отступили, явив перед ним не самую одухотворяющую картину. Всю площадку перед центральными воротами занимал целый батальон вставших на изготовку солдат сил самообороны, экипированных, будто на войну, и взявших на мушку одиноко замершего у выхода Синдзи. За пехотинцами виднелись нацеленные в его сторону орудийные башни бронетранспортеров, на крышах ближайших зданий мелькнули фигуры снайперов и гранатометчиков, с улиц чуть далее раздалось синхронное рычание танков, а в воздухе над городом повисли несколько черных вертолетов, тоже не мирного назначения. Где-то за развернувшейся полукругом блокадой солдаты расфасовывали по автобусам вывалившихся на поверхность мирных сотрудников НЕРВ. Ни один из солдат не проронил ни слова, сквозь мушки прицелов напряженно всматриваясь в фигуру Синдзи и готовясь открыть огонь в случае малейшей угрозы. И, невзирая на небольшую армию, что держала его под прицелами сотен орудий, он с благоговением поднял голову вверх — высоко в небе зажглись крошечные огоньки с протяжным белым хвостом за собой, словно инверсионные следы у самолетов, заскользив по темно-синему своду и рассыпаясь на мелкие искорки. Сразу дюжина огоньков украсила небосвод настоящим звездопадом, плавным и необычайно красивым, заставив Синдзи невесело усмехнуться.
«Красиво. То что надо для проводов на тот свет. А ребята, кажется, совсем разозлились. Нет бы насладиться моментом и чудным зрелищем в небе. Не понимают они шуток. Остается только прорываться, значит? Ну, с боем так с боем».
— Начнем, пожалуй… — неловко улыбнувшись, опустил он взгляд прямо на замерший кордон, а затем приветственно вскинул руки, будто пытаясь их обнять, и громко выкрикнул: — АТ-поле, на максимум!!!
И в эту секунду с двух сторон улиц раздались два громких хлопка. А затем что-то на чудовищной скорости ударило Синдзи снизу, и еще до того, как нечеловеческая боль пронзила его тело и то начало падать на землю, он обнаружил, что его ноги ниже колен перестали существовать. Пара кровавых культей с огрызками костей на секунду повисли в воздухе, а затем рухнули вниз вместе с ним, и Синдзи захлебнулся в застрявшем в груди крике, не в силах произнести и звука от жуткого приступа боли. Схваченное им тело и померкший алой пеленой взгляд не позволил разглядеть, как он непроизвольно заворочался по земле, хватая ртом воздух и соскребая ногти о бетон, как снаряд из пневматической пушки накрыл его сеткой и как очутившиеся рядом люди в глухих противогазах и костюмах химзащиты стали вбивать в его тело металлические стержни необычной сверлообразной формы. К шторму боли от потери ног добавилась жуткая резь по всему телу, и надломившийся разум Синдзи начал меркнуть, постепенно отключаясь и срывая панически замельтешившие мысли в безумный вихрь. Где-то в глубине его души еще оставалась капля осмысленности, понимающая, что это был конец, что никакой волшебной силы у него нет и никто не придет на помощь, что смерть — единственно возможный выход из этой проклятой петли. И именно поэтому — в самой глубине души — Синдзи был рад, что, наконец, он достиг желаемого. Он сделал все, что мог, и теперь его ждала встреча с той внутренней сущностью, что все это время толкала его к мертвому концу, очередному тупику, дабы уже там заботливо взять за руку и отвести к выходу из лабиринта. Или его очередному входу.
Через невыносимо бесконечный промежуток времени боль начала проходить, и загоревшееся агонией сознание смогло выхватить, что его погрузили в крайне тесный саркофаг, светящийся изнутри приглушенным красным светом. Первая мысль о гробе была развеяна россыпью внутренних датчиков и инструментов, тут же вонзившихся в недвижимое от введенного препарата онемевшее тело. По венам заструилась противная леденящая жидкость, наполнив голову свинцовой тяжестью и непроницаемой глухотой, как при заложенных ушах. К открывшимся глазам подтянулись два механических зонда, из которых выползли две тонкие иглы, проникнув через зрачок внутрь глазного яблока и остановившись в миллиметре от сетчатки. Через секунду их замершие наконечники стали бить искрами по всей поверхности глаза изнутри, окончательно ослепив Синдзи и создав в его взгляде странную картину сломанного калейдоскопа, с каждым противным ударом раскалывающегося на россыпь разноцветных точек. А еще через минуту само тело, мелко затрясшееся от серии электрических разрядов, будто отделилось от сознания и превратилось в стрекочущий мешок с костями. Отключились глаза и остальные органы восприятия, и саркофаг погрузился в гробовую тьму.
