Дважды повторять не пришлось. При подходе к очередным массивным створам, Синдзи лишь только дождался писка запирающего механизма и тут же ударом АТ-поля смял чуть разошедшиеся дверцы, а затем помчался вперед. Еще одни врата и еще — все они сокрушались под его стремительным напором, и вот коридор уже превратился в сплошной черный туннель, чей свод нельзя было различить во мгле, а перед ними открылся последний рубеж — гигантские двери с надписью «Врата Рая».
Вновь над ними что-то прогрохотало, теперь гораздо ближе, с нарастающим гулом стремительно приближающегося рокота.
«Готово!»
Сразу несколько отпирающих механизмов на дверях после звонкого щелчка замка стали невыносимо медленно отворять створки, и Синдзи сразу же метнулся в открывшийся просвет, когда рев сверху стал почти оглушительным. Перед его глазами предстала невиданная, поражающая своей грандиозностью картина: посреди гигантского оранжевого озера в черном гроте вздымался огромный крест, к которому была копьем прибита исполинская белая фигура с загадочной маской в форме птичьего черепа на лице. Он даже замер от охватившего его смятения и трепета, как вдруг Каору в его голове воскликнул:
«Здесь… только половина Копья!»
— Что? — громко переспросил Синдзи, машинально пытаясь перекричать грохот сверху.
«Послушай меня, Синдзи-кун. Здесь только Лилит — ее истинное тело. И оно удерживается лишь половиной Копья. Я не знаю, где вторая половина».
— Какое еще Копье?! Где Адам?
Его взгляд заметался из стороны в сторону: по покрывшейся рябью плотной воде, по исполинской туше, по огромному, торчащему из ее груди копью, напоминающему скрученную сверлом иглу, и он растерянно отступил назад.
«Его переместили. Я не могу сказать, где он».
И в этот момент пещера заходила ходуном, потолок сверху оглушительно затрещал и вдруг обвалился каменным ливнем, обнажив огромный колодец, выдолбленный сквозь базу и породу до самой поверхности Геофронта. Из него медленно выплыла гигантская фигура Рей, невредимая, сияющая и улыбающаяся во все свое устрашающее лицо.
«Слишком поздно…»
Лилит, развернувшись, замерла у своего безжизненного тела, с вздохом радости выдернула из него копье и прильнула к груди, начав медленно погружаться в белую массу. Пещеру заполнила торжественная трель, словно само время и пространство вытянулось в тонкую звенящую струну в преддверии собственного конца, и пещера начала медленно обваливаться.
Не медля ни секунды, Синдзи сорвался с места и кинулся назад, к вратам. В его душе все перевернулось, его переполнял гремящий страх и неописуемое возбуждение, скатывающиеся в тревогу и восторг, мысли запрыгали в голове вихрем хаоса, а сердце будто бы готово было выпрыгнуть из груди. В полете обернувшись, он с придыханием обнаружил, что слившаяся с белой фигурой Рей сползла с креста и начала медленно увеличиваться, заполняя собой пещеру и чудесным образом проходя через ее свод, словно призрак.
«Лилит разворачивает крылья. Еще пару минут, и она начнет сбор душ».
— Я… вспомнил… — вдруг произнес Синдзи.
Сознание в его голове, не взирая на страх и трепет, вдруг выловило среди вихря мельтешащих образов лицо своего отца, тот миг в капсуле за несколько секунд до его смерти.
— Взгляд, что-то говорящий… его последние слова… его рука, тянущаяся ко мне… правая рука без перчатки… с эмбрионом в ладони! Точно!
«Ты видел?»
— Без сомнений!
И Синдзи отпрыгнул от почти нахлынувшей на него массы белой субстанции, похоже, не имеющей никакой плотности и свободно проходящей сквозь материю, а затем помчался от нее обратно по туннелю, пролетая мимо сломанных им же ворот и стараясь избегать контакта с все увеличивающимся телом Лилит. Белая громадина уже не могла помещаться в недрах базы НЕРВ и медленно распрямлялась в куполе Геофронта, все вырастая и вырастая, и воздухе вокруг задрожал, будто его заполнило чарующее пение, и свет — мягкий и приятный — начал заполнять пространство вплоть до самого темного и дальнего угла подземного лабиринта.
Синдзи, хоть и не видя ее за толщей земли, чувствовал всю мощь первоангела над собой, его великолепие и красоту, что чарующей мелодией нежно взывала к смети — столь же завораживающей и возвышенной. Мир, вдруг сделавшийся таким жалким и ничтожным, падал к ее ногам, моля принять к себе, и Синдзи был лишь презренной соринкой, крошечным муравьем на фоне трепетно замерших людей по всей земле. И единственное его отличие заключалось в том, что он не взирал на Ангела в немом восторге и ужасе, а спешил сквозь лабиринт туннелей и коридоров к своей незначимой цели.
— Что это… за чувство?..
«Плоть и душа Лилит стали едины. Это сила ее материнского единения с людьми, самое преданное и нежное чувство — антиАТ-поле. Только с Ангелом внутри себя она начнет открывать души людей не лаской, а силой. Скоро ее крылья оплетут весь мир, и человечество канет в небытие, но прежде всего она своей песней стремиться растворить нас».
— Да, я понял… понял… Осталось чуть-чуть…
