Человек произносил фразы, в которых то ли не было содержания, то ли оно ускользало от Мити. Но Мите казалось, что он говорил нечто сердитое и в конце все же поздравил страну с наступающим Новым годом. Было ясно, что ничего хорошего этот год не сулит. Настроение у соседей немного улучшилось. Им пришла в голову одна на всех мысль: «Как хорошо, что я сейчас не там».
Книжка «ГУЛАГ» Эпплбаум переместилась с журнального столика на прикроватную тумбочку. Стас вспомнил о ней, уплетая салат оливье и заедая его куском неизвестно откуда возникшего хачапури. Митя попросил кусок и себе.
– Люблю хачапури с яйцом, – сообщил Ренат. – Как они называются? По-мегрельски?
– В ГУЛАГе хачапури не подавали, – заметил Стас. – Хлеб если и доставался, то только такой, который нужно распиливать. Заключенные часто питались гнилушками, корой или мхом.
– Это ужасно.
– Суп из рыбьих хвостов почитался за главное лакомство.
– Рыбный суп – мерзость, – сообщил Паша.
– Ни дня без хачапури не проживу, – пригрозил неизвестно кому Стас.
Около часа пришли Дима и Настя. Оказалось, они смотрели обращение президента Беларуси. К нему они питали особое уважение, потому что он не вводил ковидных ограничений, то есть мужественно сопротивлялся западному концлагерю, требовавшему всеобщей чипизации и «намордникизации», как выразился Дима (произнес без запинки, с улыбкой). В отличие от других президентов, демонстративно враждебных к Западу, но все же недостаточно храбрых для настоящего демарша.
Чуть позже соседи вышли на улицу поглядеть на море. Никто из них еще никогда не смотрел на море в новогоднюю ночь. Но море скрылось в туманной дымке. Кто-то взрывал салюты во тьме. Стас вдруг заговорил о мировой трагедии, жертвами которой стали в том числе и они, релоканты. О разрушениях, о мире, который безвозвратно потерян. И о вирусе варварства и кровожадности, который, вероятно, в нас не изживаем.
Никто на это не отвечал, только Дима вдруг остановился и демонстративно сплюнул длинной слюной под ноги. Стас не заметил или сделал вид, и какое-то время соседи еще побродили по набережной под его печальное бормотание.
Обратно уже еле брели, как будто туман вытянул из них все силы. И тут Дима неожиданно заявил:
– Вы мыслите просто как одноклеточные. Идет битва цивилизаций: Вода против Суши. И не участвовать в ней – как минимум подло. Я вот уже давно бы ушел на фронт, если бы Настя меня отпустила.
Настя пожала плечами. Всем видом она выражала полное равнодушие. Она как будто бы сообщала: «Да пожалуйста, иди хоть сейчас».
– Знаю, что не отпустит, – напирал Дима. – Это сейчас она такая как будто бы хладнокровная. А в последний момент бросится в ноги и заревет. Женщины.
– Это да, – со вздохом отозвался Ренат.
– Представляю себе эту тягостную картину, – продолжал Дима.
Участники торжества были явно не готовы к новому витку этого разговора, слишком устали, чтобы даже просто осмыслить эту ситуацию и уж тем более – вступить в спор. Тем не менее расходиться никто не собирался – все чего-то ждали, неизвестно чего.
Незаметно покинув компанию, Митя поднялся к себе. Открыл бутылку кефира и принялся его медленно пить, глядя в окно, туда, где за туманом скрывалось море. Хотел было включить «Утиные истории», но передумал. Митя вдруг вспомнил, как в школьные годы, в очередной раз сидя перед телевизором и щелкая пультом, наткнулся на перестроечный фильм. Это был фильм про неказистого мужчину, который встречал Новый год в одиночестве. Там был кадр, где герой сидит за столом с бутылкой кефира и смотрит «Голубой огонек». От этого тусклого кадра веяло такой бесприютностью, что маленький Митя заплакал. И вот теперь он стал этим мужчиной. Митя почувствовал, как нарастает отчаяние, и позволил ему себя захватить.
Всю ночь Мите снилась андрогинная девушка с зелеными волосами, водившая на поводке сиба-ину. Они шли по крышам домов, легко перепрыгивая с одной на другую. Сиба-ину улыбался и плутовато подмигивал Мите, суля какое-то запретное удовольствие.
Митя проснулся раньше обычного. Во рту был сладковатый железный привкус. Оторвав лицо от подушки, он увидел пятнышки крови. По всей вероятности, она шла из носа. Митя отправился в ванную, попытался включить воду, но кран тарахтел вхолостую, и Митя умылся водой из пятилитровой бутылки под раковиной. Вода отключалась раз или два в неделю.
«Новый год – новое начало», – задумался Митя.
Новый год начался с сообщения Оли: «Тебя ждет сюрприз».
Может, ее взломали? Сюрприз – слово, чуждое ее лексикону, и явление, чуждое ее прагматичной натуре. Оля стремилась свести непредсказуемости к минимуму. На все праздники у нее был заготовлен вишлист с ранжированием подарков от почти бесполезных к жизненно важным. На день рождения она подарила Мите визит к гастроэнтерологу и УЗИ. Подарок оказался неактуальным: в тот же день Митя подарил себе медицинскую страховку на год, но не успел ею воспользоваться.
