Митя – ипохондрик, но его ипохондрия небеспочвенна. Кажется, ни один его орган не действует правильно, почти все они неправильной формы, искажены, меньше или больше нормы, некоторые – в избыточном или недостающем количестве. В общем, одни аномалии. Часто он начинает задыхаться безо всякого повода и тело как будто заполняет цемент. Страшная тяжесть и никакой возможности пошевелиться. В такие моменты Митя чувствует себя пыльной статуей, отправленной куда-то в запасники. В последнее время такие ситуации возникали все чаще. Митя тревожился, но не находил в себе смелости обратиться к местным врачам.
В обед стало совсем одиноко, захотелось хоть кому-нибудь написать, и Митя поздравил Олега Степановича. Пожелал ему взятия новых творческих высот, вдохновения, прилежных учеников и здоровья. Олег Степанович был явно подавлен. Похоже, как и на Митю, праздник действовал на него угнетающе. Олег Степанович сообщил: ему иногда кажется, что их переписка – единственное, что поддерживает его на плаву. Ее (Лизы Райской) сообщения такие чуткие, мудрые, всегда своевременные. Она как будто чувствует, когда следует написать.
«Ты веришь в телепатию?» – спросил он.
Митя иногда верил, иногда нет и не знал, как относится к телепатии Лиза Райская. Но все-таки написал: «Да».
Олег Степанович прислал еще одно сообщение: «Я знаю, что не могу просить ни о чем таком и вообще затрагивать этот вопрос, но наша встреча в новом году меня бы очень поддержала. Я просто выскажу эту мысль. Если бы я знал, что в этом году мы увидимся, то почувствовал бы себя хорошо».
«Может, и встретимся», – написал Митя. И добавил после небольшой паузы: «Все может быть. Вероятность чего угодно возможна, я только об этом. Ничего нельзя исключать. У нас недостаточно информации о чем бы то ни было. Вот что я имела в виду». – «Мне это важно было услышать, спасибо».
Митя вздохнул.
Митя лежал на кровати, засунув руку в трусы, весь покрытый крошками крекеров, и, как всегда, смотрел «Утиные истории». Это была готическая серия про ведьму Магику де Гипноз и ее тень, которая обрела свою волю. В этот момент пришло сообщение от Оли: «Я в Батуми. Заказываю такси».
Митя резко вскочил, и от этого в глазах потемнело. Она будет здесь через час или меньше, а вокруг чудовищный срач. Без преувеличения свинарник: груда пустых упаковок в самых разных местах, а пакет с мусором почему-то водружен на обеденный стол. Митя спустился к соседям за веником и совком, принялся суетиться. Сердце стучало так, что заныли ребра. Сердце неправильной формы, ребра тоже неправильной формы, но все как-то функционировало, во всяком случае пока.
– Успел спрятать любовниц? – с усмешкой спросила Оля, когда они обнялись.
Оля была маленькой крепкой женщиной с пучком светлых волос. Симпатичная и уставшая пришелица из старой жизни: комфортной, спокойной, безнадежно утраченной. Почти десять лет вместе: взлеты, падения, но в основном что-то усредненное и размеренное. Захотелось немедленно отправиться с Олей в постель, но она его решительно отстранила – сперва ванна, потом ужин, а затем уже все остальное. К счастью, как раз дали воду, причем даже горячую. Настоящее новогоднее волшебство.
Митя надел единственную чистую рубашку, вельветовую зеленую, и они отправились в кафе «Диди мадлоба» возле вокзала. Взяли грузинский салат, хинкали, бутылку саперави. В кафе было достаточно многолюдно: две молодые русскоязычные пары и постоялец-дед, казавшийся Мите смутно знакомым. Он пил пиво и смотрел в стол, вдумчиво изучая узоры, как будто был под галлюциногенами. Тихий городской сумасшедший. А все-таки где Митя видел его? Воспоминание было откуда-то из позапрошлой жизни.
Митя разглядывал Олю, раздевая глазами, при этом не забывая пить и усиленно есть. Но когда они вернулись в апартаменты, Митя уже растерял весь запал. После ужина и прогулки неудержимо клонило в сон. Какое-то время они полежали в молчании: слушали море и ждали, когда Митин «дружочек», как его называла Оля, подаст признаки жизни. Но тот не делал никаких обнадеживающих намеков.
– Наверное, хорошо жить у самого моря, – прервала молчание Оля. Ее голос, впрочем, не выражал особенных сожалений, что она такой привилегии лишена. – Выглядишь свежим, хотя и слегка потолстел.
– Хлеб слишком вкусный, – отреагировал Митя.
Пару лет назад все вышло наоборот: Митя похудел на фоне затяжной меланхолии, а Оля, напротив, поправилась. Возможно, в этом выражался вселенский баланс: их общий вес оставался более-менее неизменным.
