Кровать была вся в хлебных крошках, а простыня – темной от грязи: Митя ужасно себя запустил. Олег Степанович представил, как этот тюфяк в семейных трусах и помятой футболке лежит среди крошек и отправляет ему похабные сообщения. Кем был Олег Степанович для этого немытого увальня? Просто очередным лохом.
Митя все понимал: нужно немедленно объясниться, нужно говорить быстро, внятно и дельно. Но мозги не работали. Его пожирал стыд. Хоть Митя был и не виноват, или, по крайней мере, вина его была минимальной – он просто делал свою работу, и все, – он все-таки чувствовал, что сделал нечто чудовищное. В эту секунду Митя твердо решил, что, если останется жив, уволится сразу, с ближайшей зарплатой. Пусть и придется уйти в никуда. Эта работа бесчеловечна.
Митя перевел взгляд на ствол и все же заговорил:
– Олег Степанович, я виноват перед вами. Но я правда очень люблю грибы. Я обожаю грибную охоту.
Олег Степанович достал из кармана платок и тщательно вытер лоб. Внезапно он понял, что в номере очень жарко. Рука с пистолетом подрагивала. Поерзав еще немного на стуле, Олег Степанович решил было снять плащ, но отказался от этой идеи.
Тем временем Митя, сев поудобнее, стал пересказывать случай из детства. Как они с отцом гуляли по лесу поздней холодной осенью и развели на опушке костер. Ничего не жарили, а просто смотрели на языки пламени и грели руки. Опускались сумерки, но с отцом было спокойно, легко. Весь день отец был очень рассеянным, отвечал невпопад. И тут вдруг сказал пророческим голосом: «Пройдет тридцать лет, меня уже на свете не будет, и ты будешь сидеть со своим сыном точно вот так же, как мы, и смотреть на костер и думать о том, как быстро летит время». Отец ошибался во всем: он был жив и сына у Мити не было, о детях Митя и не помышлял. С тех пор Мите больше не доводилось посидеть вот так перед костром в темнеющей чаще. Но он почему-то хорошо помнил этот момент и всякий раз к нему возвращался. В детстве Митю очень тянуло в лес, он мечтал научиться разбираться в грибах, но отцу было некогда, он пропадал на работе. В общем, Олег Степанович дал Мите то, чего он не получил от отца. Олег Степанович вернул ему счастливое детство.
– Спасибо, Олег Степанович, вам! – закончил Митя торжественно.
Митя говорил вполне искренне. Увидев Олега Степановича, он сразу же вспомнил отца. Олег Степанович и Митин отец были совсем не похожи внешне, но их роднил некий, как говорится, вайб. Или аура, энергия. Что-то в модуляциях голоса, что-то в глазах, что-то в осанке.
Было не очень понятно, как Олег Степанович воспринял эту историю. Он долго молчал. После паузы Митя добавил:
– Я осознаю, что не очень похож на Лизу Райскую. Но ведь и не факт, что сама Лиза Райская выглядит так, как на фотографиях профиля. Не факт, что она вообще существует.
– Какая сентиментальная история, – заметил Олег Степанович с ироничной усмешкой, хотя было видно, что все же рассказ его тронул, задел какие-то струны души. Он проделал такой длинный путь явно не для того, чтобы услышать нечто подобное.
– Да, – сказал Митя, приподнимаясь. – Вы только посмотрите на нас. Обмениваемся историями, как герои сериалов.
В какой-то момент действительно показалось, что Олег Степанович тоже погрузится в воспоминания, расскажет какой-нибудь сентиментальный случай из детства, который немного раскроет его персонажа, тронет зрителя за душу, но вместе с тем поселит в нем чувство тоски. Почесав мокрую щеку, Олег Степанович произнес:
– Давай доставай деньги.
Митя послушно встал, поднял с пола штаны, вытащил из них паспорт, где лежали долларов двести и сколько-то лари.
– И это все? Не хватит даже на обратный билет.
Митя пожал плечами. Вид у него был виноватый, печальный, как у стыдливого двоечника. Олег Степанович немного подумал и заявил:
– Тогда я забираю ноутбук.
Спрятав в карман пистолет, он закрыл крышку ноутбука и выдернул провод с зарядкой. При всей любви к Олегу Степановичу и стыде перед ним, допустить этого было нельзя. И Митя бросился к Олегу Степановичу, намереваясь вырвать ноутбук. Они стали бороться, пыхтеть – двое рыхлых мужчин с одышкой. Олег Степанович оттолкнул Митю к кровати, но упал вместе с ним. Случился момент, когда Олег Степанович оказался в кровати верхом на Мите и они смотрели друг другу в глаза. Хотелось сказать, что между ними пробежала искра, но никакая искра между ними не пробежала. Олег Степанович отбросил ноутбук и вдруг начал душить Митю, душить по-настоящему, ожесточенно. Митя вытаращил глаза и захрипел, внезапно почувствовал, что умирает: пространство сужалось, наползала красная пелена. Сквозь эту красную пелену Митя увидел какие-то башенки, готический замок на краю скалы, памятник Ленину среди чахлых пальм.
– Обещай, что не будешь мешать, – плюясь, выговорил Олег Степанович. Лицо у него было страшное, бордовое. Остатки волос растрепались, один клок болтался как сломанное крыло.
Митя нашел в себе силы кивнуть. Олег Степанович тяжело встал, аккуратно сгреб ноутбук и зарядку, сунул под мышку и вышел, не обернувшись. Деньги остались лежать на столе.
