Митя снова споткнулся, упал на колени. Мужчины текли мимо него, толкали, переступали. Ни у кого и в мыслях не было предложить помощь. Поразительно, думал Митя, ведь за ними никто не гонится. Еще недавно все эти люди жили спокойной мещанской жизнью, пили кофе в аэропорту, ехали в минивэнах с вайфаем. А как только они попали в толпу, так сразу отринули все человеческое. Еще недавно учтивые джентльмены, они неслись как табун лошадей. Бросив слабых и раненых. Если такое творится в хвосте пробки, то что же ждет его там, впереди, возле самой границы? Деструктивные культы, каннибализм, человеческие жертвоприношения? Впрочем, и Мите теперь казались чьей-то блаженной фантазией город Москва, МЦК, МЦД, доставка из «ВкусВилла».
Стоя так, на коленях, Митя чувствовал нарастающее давление в кишках и одновременно резкую тошноту. Нужно было отползти с обочины куда-то в овраг, в темноту, подальше от чужих глаз, но не хватило ни сил, ни времени. Извержение началось. Бегущие продолжали его задевать, не обращали внимания. «Ребят, ни у кого нет влажных салфеток?» – бормотал он между приступами.
В этот момент перед ним распахнулась дверца машины. Белый «лексус» с тонированными стеклами. «Вот и пришла моя смерть», – понял Митя. Он и так на последнем дыхании, а сейчас его еще примутся бить. Как ты посмел корчиться у нас на глазах, выродок? Нелепый толстяк в крови и кале. Совсем оскотинившийся, опорожняющий кишечник у всех на виду.
Он вообще-то предчувствовал, что закончит жизнь именно так. Ведь бывают красивые смерти: например, инфаркт во время прогулки по осеннему лесопарку. Схватился за сердце, побледнел и упал. Пролежал какое-то время, осыпаемый желтыми листьями. Белый, красивый, торжественный. А Митина смерть обязательно будет публичной, громкой, отталкивающей. Свидетели будут о ней вспоминать много лет: «Это самое страшное и отвратительное, что я видел в жизни. Напоследок он издал какой-то мерзкий крик индюка и наконец окочурился».
Из «лексуса» вышел парень с длинными волосами, напоминающий ангела. Внимательно поглядел на Митю, сидящего в позе орла. Без отвращения, без стеснения, с любопытством. Митя нашел в себе силы для вымученной улыбки. Парень из «лексуса» протянул пачку влажных салфеток.
– Какое же звездное небо красивое. Никогда столько звезд не видел, – сообщил он.
– Звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас, – отреагировал Митя, продолжая опорожнять кишечник.
– Меня зовут Виктор, – прошелестел парень, похожий на ангела. – Руки позже пожмем.
Будь Митя человеком чуть более религиозным, то совершенно точно уверился бы, что Виктор и есть его ангел-хранитель. Он предложил Мите место в машине, рядом с девушкой модельной внешности (та не была в восторге). С ней Митя за всю поездку так и не обмолвился даже парой реплик. А Виктор, 24-летний владелец сетки аккаунтов вебкам-моделей на онлифансе, стал работодателем Мити.
В отеле «Гранд форчун» проживали одни россияне, преимущественно мужчины от тридцати до сорока лет. В первое время жильцы, наводнившие «Гранд форчун» в сентябре-октябре 22-го года, навещали друг друга почти ежедневно, в разгар рабочего дня. Приносили чипсы, конфеты и «Фанту», включали на ноутбуке ностальгическое кино из школьных времен – «Очень страшное кино», «Американский пирог». Набив рот конфетами с кислой шипучей начинкой, они в голос смеялись над сценой с подростком, пытающимся трахнуть пирог на глазах у отца. Жители отеля «Гранд форчун» ощущали себя прогульщиками: родители на работе и вот ты позвал друзей. Невинное преступление, за которым, возможно, последует столь же невинное наказание: вечером позвонит классная или завуч, родители лишат телевизора на неделю.
Впрочем, едва ли кому-нибудь из жильцов «Гранд форчуна» удалось достичь той чистой радости из школьных времен: к ней примешивались тоска, осознание полной бессмысленности происходящего и к тому же вреда для здоровья. Чипсы «Лэйс» вызывают рак. И «Фанта» его вызывает. Рак вызывают мысли о том, как они все здесь очутились. С каждым днем эти «прогулы» казались участникам все натужней, глупей. Прошло две недели или чуть больше, и все само собой прекратилось. Жильцы предпочитали просто сидеть в одиночестве и таращиться в монитор в середине рабочего дня, даже если у них не было никакой работы.
Среди постояльцев «Гранд форчуна» были и старожилы: качок Дима и его жена Настя. Покинув Россию еще в ковидные времена, они жили в Грузии уже третий год. Уехать Диму и Настю заставили коронавирусные ограничения, главным образом обязательная вакцинация. По их мнению, обязательные прививки – это фашизм, а получаемый в результате кьюар-код – печать Зверя. Дима и Настя называли маски «намордниками» и отказывались их надевать. Каждый поход в магазин оборачивался скандалом. А в либертарианской Грузии они могли дышать полной грудью.
