О сдаче экзаменационных сессий можно рассказывать долго и с юмором. Множество смешных и драматических эпизодов, блестящих ответов и многозначительных умолчаний, происходивших с курсантами, нашло свое отражение в историях и анекдотах, пересказываемых в курсантской среде.
Как и во всех высших учебных заведениях страны, экзамены и зачёты происходили два раза в год. Оценки выставлялись в «экзаменационной книжке», отпечатанной в училищной типографии и снабженной личной фотографией. Сразу после сессии, успешно сдавшие её курсанты, уезжали в отпуска, но бывали и печальные последствия неудовлетворительных знаний в виде назначения пересдач, естественно, за счёт отпуска двоечника.
Безусловно, такой важный этап нашей жизни, не обошелся без планирования и «стратегирования» наших действий. В ходе разработки и осуществления данного вида «небоевых действий», в первую пятерку сдающих никогда не назначались отличники, дабы на фоне их уверенных и обширных знаний все остальные сдающие не выглядели слабо. Обычно, самыми первыми шли середняки, показывающие не самый высокий, но и не низкий уровень.
Иногда, первыми запускались и троечники, чтобы их ответы было не с чем сравнивать: у следующих появлялся шанс хорошей «четверочки». Но тут многое зависело и от предмета, и от личности преподавателя.
Но подобные планы иногда не срабатывали. Преподаватели «партийно-политической работы», одного из самых нелюбимых курсантами предметов, считавшегося в среде будущих офицеров бесполезным и лишним, о чем никогда не говорили вслух, разве только исключительно в узком кругу проверенных друзей, экзамены принимали по алфавитному списку, не дающему возможности совершить «манёвр».
Отношение преподавателей к шпаргалкам (шпорам) было крайне отрицательным. Зная, чем это может закончиться, мы ими не пользовались.
Если на экзаменах и зачетах по некоторым, в основном гуманитарным, «общегражданским» предметам и по части военных требовался развернутый ответ со ссылками на первоисточники или соответствующие нормативные акты, то по большинству чисто военных, прикладных требовалось показать конкретный, практический результат своих знаний, и уже при необходимости, по получении дополнительных вопросов, объяснить, что, зачем и почему отвечающий сделал.
К таким насквозь практическим предметам относились экзамены на кафедре со сложным, зубодробительным многосоставным названием, трансформируемым в простое слово — «связь».
При изучении данного предмета, на первом курсе скромно именуемого «основы электротехники», а на последующих — «связь» и «технические средства… много чего», отличная оценка была гарантирована исключительно тем, кто правильно выбрал место выхода в эфир, уложился в нормативы развертывания и свертывания многочисленных станций, используемых в войсках, установил двухсторонний сеанс связи, передал соответствующее сообщение и соблюдал при этом правила радиообмена.
Наш Толик, был из семьи потомственных питерских интеллигентов, в которой папа — доцент кафедры филологии, а мама — сотрудник одного из многочисленных ленинградских музеев. Старшая сестра Толи, по его выражению «дурында и задавака», уже училась на выпускном курсе ЛГУ, а вот почему он сам решил пойти в профессиональные военные — этот вопрос нас весьма интересовал.
Толя рассказал немудрёную историю, в которой мальчик из культурной семьи, регулярно подвергался «притеснениям и нападкам», то есть, выражаясь простым языком, получал по морде, от компании дворовых пацанов. Попытки пойти позаниматься боксом или борьбой ни к чему не привели. Не самой дохлой комплекции и физически довольно сильный для своих лет, легко сдавший нормативы при поступлении в училище, Толик признался, что это решение было продиктовано тем, что липкий и замораживающий сознание страх не позволял ему ответить ударом на удар и вообще постоять за себя.
Решив, что профессия военного позволит ему преодолеть комплексы неправильного воспитания, и выдержав дома настоящий скандал со слезами мамы, многозначительным молчанием папы и едкими замечаниями сестры, он приехал в училище и поступил.