До встречи с Анатолием я только предполагал, что есть на свете люди, для которых математика, физика и химия — тёмный лес, а ремонт утюга, замена прокладки в кране или смена пробитого колеса на велосипеде, является непреодолимым препятствием.
При всём при том гуманитарные предметы не вызывали у Толи никаких трудностей, как не вызывали проблем и обращение с оружием, стрельбы, физическая и автомобильная подготовка.
К экзамену по электротехнике на первом курсе Толик подошел очень ответственно, наизусть выучив определения и схемы, но с волнением: ныл, что «ничего не получится», «меня выгонят на радость сестре», «я неудачник» и прочую ерунду. Никакие наши уговоры, предложения помощи и выражения сочувствия не могли вырвать Анатолия из меланхолического состояния и депрессии, навалившихся на него в тяжелой форме.
Твердо решив идти последним, чтобы не позориться перед всеми, Толя мандражировал всё сильнее и сильнее с каждым выходящим из класса курсантом, вызывая у нас опасения и желание отправить его в санчасть. Когда наступила его очередь, он обернулся к нам и задал не самый уместный, в данной ситуации вопрос: «А что такое тиристор?», но, получив мотивирующий пинок в спину, вошел в класс.
Вышел Толик буквально через несколько минут, сияющий как новый пятак, и раскрыв зачетку с надписью «удовлетворительно» принялся рассказывать: «Захожу в класс, доложил преподавателю, что прибыл. Он посмотрел на меня внимательно и сказал подойти к телевизору, стоящему на столе и включить его. Я включил. Тогда он сказал, чтобы я его выключил, я и выключил. После чего, взяв у меня зачетку написал оценку и сказал выметаться».
Мудрый преподаватель, изучивший за год занятий вдоль и поперек наши способности, склонности и уровень знаний, тогда пощадил самолюбие молоденького курсанта и не стал заставлять его брать билет и молотить чушь, будучи уверен, что не всем дано понимать, что такое тиристор.
И да, со временем, работая на технических средствах и средствах связи, Толик не испытывал никаких проблем с настройкой аппаратуры, ловко щелкая тумблерами и вращая рукоятки. А прозвище «Лопух» из знакомого всем фильма про студента Шурика, где им обозвали профессора той же специальности, приклеилось к Толику надолго.
Кстати, именно этот преподаватель с кафедры связи был одним из тех немногих офицеров училища, кто получил приглашение пожаловать с супругой на банкет в ресторан, заказанный нашим взводом по случаю выпуска, а это много говорило об отношении курсантов к его человеческим и профессиональным качествам.
Как часто говорят герои произведений про армию: «Традиции — это наше всё». Традиции строго и последовательно соблюдались и в нашем училище, как и в любом военно-учебном заведении Советского Союза, отличаясь только спецификой рода войск, местными условиями и некоторыми деталями.
Одной из важнейших традиций была дружба и взаимопомощь, своеобразное «курсантское братство», проносимое через всю жизнь и выражающееся в том, что даже убеленный сединами полковник, командир части, выслушав представление и узнав, что молодой лейтенант окончил «то самое» училище, спрашивал: «А рубль железный на выпуске под колено так и подкладывают?». И убедившись в том, что да, подкладывают, гордо говорил: «Наша школа!»
За четыре года учебы я не помню случаев «крысятничества», воровства, попыток переложить вину на товарищей или выдвинуться наверх путем опускания других курсантов, зато вспоминаю многие случаи простых человеческих поступков, дающие представление о курсантском коллективе.
Кстати, и прозвища, полученные курсантами, использовались внутри взвода довольно редко, в основном чтобы отличить парней с одинаковыми именами, и исключительно дружески, без обидного подтекста.
Однажды, после второго курса перед летним отпуском, мой однокашник попросил помочь ему с перестановкой мебели и поклейкой обоев в скромной «двушке-хрущёвке» на окраине города, где он жил с мамой, без отца. Быстренько переговорив с ребятами, проводившими отпуск в «шаговой доступности», мы прибыли десантом из восьми человек и переодевшись в «треники» и шапки, сделанные из газет, развили бурную деятельность по ремонту, пока мама нашего друга была на работе.