Утром Мюрвет попрощалась с матерью и сестрами. Неджмийе проводила их до парохода, шедшего в Ялову. Мюрвет с дочерьми, имея в кармане всего одиннадцать лир, добравшись до Яловы, сели в автобус до Бурсы. Начало их путешествия было пропитано радостью от скорой встречи с Сеитом и волнением от поездки по новым местам. Однако спустя некоторое время после начала путешествия Шюкран начало укачивать в автобусе. Он был настолько старым, что, когда выезжал на проселочную дорогу, весь салон покрывался пылью. Их ноги были измазаны грязью. Когда они в полном расстройстве чувств наконец добрались до Бурсы, то им предложили остановиться на постоялом дворе. Мюрвет побрезговала останавливаться среди незнакомых мужчин и женщин, а поэтому разыскала дом младшей дочери своей тети. Родственники приняли их тепло, и они, переночевав, следующим же утром отправились на автобусе в Эскишехир.
На пути была лишь одна остановка для короткого обеда. Дорога была неровной и пыльной. Когда наступало время намаза, если они проезжали мимо поселков и деревень, то автобус обязательно останавливался, дабы пассажиры могли зайти в мечеть.
Среди пассажиров находились и те, кто шел в мечеть, и те, кто шел в закусочную. Те, кто шел в закусочную, иногда не брезговали и намазом. Спустя некоторое время воздух в салоне пропитался запахом спиртного.
Из-за того, что Мюрвет и дети были одеты чисто и опрятно, они с самого начала поездки ловили на себе косые взгляды пассажиров, и именно поэтому Мюрвет боялась пожаловаться на тряску. Недомогание Шюкран, то и дело накатывавшее на девочку, также утомляло ее. Когда у бедняжки совсем не оставалось сил, та засыпала.
Когда они добрались до Эскишехира, Мюрвет отыскала дом сына ее тети, Якуба, с которым в детстве разделяла много тайн. Они не виделись много лет. Якуб обратился к ней так же, как и в детстве:
– Дорогая Кукушка! Ты так выросла!
Когда они обняли друг друга, каждый из них вспомнил детство, проведенное в стамбульском квартале Менгене – квартале, в котором жили переселенцы из Крыма и с Кавказа. Однако многое уже позабылось. Якуб и его жена Берхие с распростертыми объятиями приняли гостей. Переночевав, Мюрвет и девочки в восемь утра выехали из Эскишехира в Анкару.
Когда автобус наконец-то остановился на площади Хергеле, Мюрвет не могла поверить своим глазам. На деле площадь раньше называлась Хергелен – «каждый приехавший», – ибо всякий, кто приезжал в Анкару, непременно высаживался там.
Однако со временем буква «н» выпала из названия. Из окна автобуса она увидела своего брата Хаккы, перебравшегося в столицу ранее, его детей и Сеита. Сердце ее дрогнуло. Когда Сеит увидел свою семью, глаза его загорелись. Он подбежал к дочерям, крепко обнял их и долго целовал. Однако он так и не смотрел Мюрвет в глаза. Мюрвет ранее не видела его настолько обиженным. Она была крайне озадачена. Женщина не могла понять, почему муж так себя ведет, и ей хотелось расплакаться. Она не заслужила такого к себе отношения.
Они сразу направились в дом Хаккы. Мюрвет уже давно хотела умыться и лечь спать. Она устала настолько, что совершенно не хотела говорить с Сеитом о его поведении. Она даже думать об этом не могла, так сильно утомила ее дорога. И, сходив в ванную, она уснула, едва ее голова коснулась подушки.
Когда Мюрвет проснулась следующим утром, то увидела, как жена брата собирается организовать пикник. Мужчины проснулись уже давно. Когда проснулись и дети, то все направились в сторону лесной фермы и зоопарка имени Ататюрка. Со всеми, кроме жены, Сеит был обходителен и весел. В особенности это касалось его дочерей. Мюрвет все не могла понять, что с ним не так. День был облачным, но теплым и безветренным. Даже на пикнике Сеит старался, насколько это возможно, отдалиться от жены, не смотреть ей в глаза и оживленно разговаривал с другими на разные темы. И, даже когда он рассказывал свои любимые шутки и громко смеялся, Мюрвет все равно замечала в его глазах, по которым так скучала, негодование. Но почему?
Когда все поели и убрали приборы в корзины, Хаккы и его жена взяли детей и пошли погулять. Сеит и Мюрвет остались наедине. На покрывале стояли недопитые рюмки. Сеит хотел было пойти с остальными, но остался. Теперь он сидел на траве, попивал ракы, напевал под нос какую-то мелодию и полностью игнорировал жену. Мюрвет не знала, что ей делать. Она то теребила бумажные салфетки, то играла с краями покрывала. Ее невероятно утомляло то, что она не знала, что сказать Сеиту и с чего начать. В конце концов тишину нарушил Сеит. Смотря в рюмку, он произнес:
– Ты ведь не хотела меня видеть, зачем приехала?
Мюрвет, державшая в руках салфетку, сложила ее надвое, а затем положила на покрывало.
– Сеит! Ты о чем? Я месяцами ждала, что ты приедешь и увезешь меня.
Сеит издевательски ухмыльнулся.
– Хорошо же ты меня ждала! Не отозвалась на любовное письмо, а отозвалась на разгневанное.
Мюрвет изумленно посмотрела на мужа. Сеит наверняка пытался переложить собственную вину на нее.
