– Любовное письмо? Ты написал мне один-единственный раз, Сеит. Как только я получила то письмо, то сразу же приехала. И что-то на любовное оно не походило.
Мюрвет почувствовала, что теряет контроль над голосом. Сеит впервые посмотрел на жену.
– Как? Разве ты не получила письмо, которое я передал с Зарифе?
– Ты передал с Зарифе письмо?
– Конечно! Только ради этого она должна была отыскать тебя. Для того, чтобы передать мое письмо. А затем вы вместе должны были приехать в Анкару.
Мюрвет медленно начинала понимать, что происходит. Голос ее смягчился.
– Сеит, клянусь, эта женщина ничего мне не передавала! Она велела позабыть о тебе.
Сеит нащупал рукой пучок травы и крепко его сжал.
– Будь она проклята! Эта ведьма обвела нас вокруг пальца! Она ведь говорила мне то же самое, когда вернулась! Как же я мог ей поверить?!
Он посмотрел на жену взглядом, полным одиночества и тоски. Казалось, его сердце вот-вот выскочит из груди. Он нечестно поступил с женой, отравил ее жизнь. Ему хотелось тут же крепко ее обнять и поцеловать. Поднявшись с места, он сел рядом с Мюрвет и, взяв ее руки в свои ладони, покрывал их поцелуями. Затем долго держал ее за руки. Он не знал, как попросить прощения, однако его взгляды и поцелуи говорили за себя. Его глаза горели, однако не таким задорным светом, как раньше. Мюрвет смотрела на него взглядом, полным любви. Чокнувшись, они допили ракы. Теперь единственное, что они хотели, – это вернуться домой и остаться наедине.
Когда дети вечером были уложены спать, взрослые сели за стол. Сеит, сев рядом с женой, обнял ее за плечи. Они были очень счастливы. Вечер проходил в беседе, шутках – все были довольны и улыбались. Мюрвет давно не пила, и то, как крепко муж обнимал ее за плечи, заставляло ее тело наливаться теплом. Она чувствовала, что, как бы зло ни относилась к ним судьба, как бы сложно им ни было, как бы долго они ни находились вдали друг от друга, у нее всегда был любящий муж. И она не хотела его терять. Сеит же был счастлив, что не поддался своей гордости и написал жене письмо, приведшее ее к нему. Что случилось бы, не сделай он этого? Он даже думать об этом не хотел. Возможно, ему впервые подвернулась возможность поймать ускользнувшую из рук любовь.
Пока он думал об этом, то пылко поцеловал жену. Когда Мюрвет поймала на себе его взгляд, она осознала, как сильно скучала. В глазах Сеита вспыхнули и заплясали огоньки. Мюрвет расслабилась. Она покраснела и отвела взгляд. Хаккы и его жена понимающе поднялись из-за стола:
– Давайте-ка идите спать. Мы все уберем. Должно быть, вы устали с дороги.
В течение недели они переселились в дом Джигерджи Мусы, находившийся в том же районе, в котором жил Исмет-паша. Несмотря на то, что его прозвали «джигерджи», что означало «торговец гольем», Муса-бей владел сетью кондитерских «Озен» на анкарских проспектах Йенишехир и Анафарталар. Возможно, его прозвали так из-за того, что по происхождению он был албанцем.
Леман пошла во вторую анкарскую среднюю школу. Шюкран ходила в начальную, располагавшуюся неподалеку от дома. В то время как Сеит копил деньги на то, чтобы превратить свой ресторанчик, подававший крымскую еду, в большое роскошное заведение с живой музыкой, Мюрвет также не сидела на месте. Она намеревалась снова найти работу. Женщина ходила по магазинам, договаривалась с клиентками и собирала порванные шелковые чулки для починки.
Школьная жизнь Леман была радостной и разнообразной. Ее новую подругу звали Сельма. Кожа Сельмы была смуглой, волосы и глаза – черными, в то время как у Леман была бледная кожа, медового цвета волосы и карие глаза. Когда они ходили вместе, то все замечали контраст. Вместе с девочками учились Севинч и Севим Тевс – в будущем известные музыкантши. В том же классе обучалась дочь известного военного и политика Кязыма Карабекира. Леман очень любила своих новых друзей и проводила с ними много времени. Успеваемость ее была хорошей. Она участвовала в конкурсах рисования и играла в театральном кружке.
Жизнь в Анкаре была другой. Однако если все же требовалось сравнить эту жизнь с жизнью в Стамбуле, то можно было сказать, что, пожалуй, район, в котором они жили, отчасти напоминал Бейоглу. Все были друг другу равными, и весь уклад городской жизни подстраивался под горожан. В тот период семья Сеита сменила два дома. Когда они переехали на улицу Борса, что располагалась у проспекта Анафарталар, наступила зима. Она выдалась очень суровой, но Сеит любил снег. Он надевал жилет и, выйдя в заснеженный двор, колол уголь. Эта работа заставляла его позабыть обо всех тревогах и горестях. Насвистывая любимые мелодии, он всецело погружался в свои мысли.
Мюрвет и Сеит часто виделись с Хаккы и его женой. Именно от нее Мюрвет узнала о том, что Сеит какое-то время жил с некой египтянкой по имени Зарифе, однако не придала этому значения. Что было, то прошло и уже осталось в прошлом.
