Хаджи был напоен горячей пахучей микстурой, промассирован кулаками Али, одет в свое теплое белье и уложен под шерстяное одеяло. Его тело пылало, когда он погрузился в глубокий сон.
Али спустился в хорошем настроении, потирая руки, и сказал:
– Думаю, я заслужил стакан ракы.
Хаджи спал до середины следующего дня. Когда он проснулся, он объявил, что за всю жизнь никогда так хорошо не спал и не чувствовал себя так хорошо. Каждый потраченный им куруш стоил того. Ему понравились эти люди из России. Когда спустя два дня он собирался уезжать, он пришел к Сеиту, как к главному, и сделал ему предложение:
– Сеит-бей, простите, если выскажусь дерзко, но я вижу, что вы здесь в большом затруднении. Если вы приедете ко мне в Бандырму, я могу предложить вам работу на ферме. Я не могу платить вам зарплату, но у вас будет место, где остановиться, вас будут кормить, и, если дела пойдут хорошо, вы сможете заработать несколько курушей на стороне. Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Не думайте, что я унижаю вас, но вы сами знаете, положение тяжелое.
Торговаться не было смысла. Получить крышу над головой и стол было уже хорошо. Они собрались и последовали за Хаджи: Сеит, Шура, дядя Али, маленький поэт Хасан – все вместе.
Дорога до Бандырмы заняла два дня. Их поселили в раздельных комнатах, а не в общем помещении, потому что Хаджи счел, что они заслуживают почтительного отношения. Этой ночью они поужинали за столом с Хаджи и тут же удалились.
Пол, диваны и стены сельского дома были покрыты коврами-килимами. Оказавшись в своей комнате, Сеит и Шура улыбнулись друг другу. Куда судьба их занесла? Единственное утешение – они были вместе. Комната была холодной и сырой, в мангале едва тлели угли, открытого огня не хватало, чтобы достаточно согреть комнату. Шура дрожала от холода и волнения. Сеит обнял ее. Он вспомнил ночь, которую они провели перед гудящим огнем, с бокалами шампанского, после сказочного представления в Мариинском театре, со своими лучшими друзьями, Джелилем и Татьяной.
– Знаешь, дорогая, – сказал Сеит, – я так скучаю по Чайковскому.
Она улыбнулась:
– С чего ты вспомнил об этом?
Ее глаза засияли, она больше не выглядела расстроенной. Сеит ласково посмотрел на нее. В тот момент, когда он заговорил, снаружи послышался шум. Они услышали выстрелы. Сеит бросился к окну. У ворот гарцевало около двадцати всадников, стрелявших в воздух. Хаджи выбежал с лампой в руке и приветствовал спешившегося командира. Он пожал ему руку, одновременно кланяясь. Шура спросила:
– Ради бога, Сеит, что случилось?
– Скоро поймем. Не выходи из комнаты. Запри за мной дверь.
В коридоре Сеит встретил остальных. Все были взволнованы. Они стояли в растерянности у лестницы, и тут появился задыхающийся Хаджи:
– Пожалуйста, все молчите, чтобы они не поняли, кто вы. Что-то во всем этом было подозрительное.
– Кто эти люди, Хаджи-бей, чего они хотят от вас?
– Пожалуйста, не говорите ни слова, Сеит-бей, просто улыбайтесь. Это разбойники из банды Черного Али. Мы сейчас будем кормить и поить их. С ними надо обходиться как с гостями. Нельзя их злить – они безжалостные люди. Помогите мне накрыть столы. Они должны думать, что вы из прислуги.
Беженцам не оставалось ничего другого. Не говоря ни слова, они сновали по дому под видом слуг. Несмотря на холод, столы были расставлены во дворе. Баранов насадили на огромные вертелы и поставили жариться над ямами с пылавшими дровами и углем. Анисовая водка – ракы – текла рекой. Маленький поэт Хасан был так напуган, что нашел себе дело на кухне и вовсе не показывался. Сеит, Али, Юсуф и Мехмет прислуживали разбойникам, мыли грязную посуду и разливали им ракы. Уже почти рассвело, когда люди Черного Али покинули ферму. Бандиты съели и выпили всю еду и ракы, которую смогли найти, набив мешки оставшейся провизией. После их отъезда никто не мог спать от волнения. Когда муэдзин позвал к утренней молитве, все занялись повседневными делами, так и не сомкнув глаз.
Следующей ночью их вновь разбудили выстрелы и ржание лошадей.
На этот раз пожаловала банда Черкеса Этхема, бандита с Кавказа. После перестрелки с другими негодяями, видимо, преподав им урок, эти голодранцы приехали сюда наесться и напиться. Хаджи-бей и его люди повторили представление прошлой ночи: бараны жарились, столы накрывались, ракы лилась рекой. Люди ели прямо руками, чавкая и вытирая рты ладонями. Глядя на них, Сеит чувствовал, что закипает. Их разговоры были отвратительны, их шутки, их ругань была так же гадка, как их смех. Прошла еще одна бессонная ночь. С рассветом дядя Али и Сеит приступили к своей работе на конюшне.
