Малыш был прав. Однако захваченный зрелищем, Свирь никак не мог оторваться от окна, прощаясь с этим варварским, хаотичным и жестоким, но родным теперь миром, стараясь запомнить, впитать в себя то последнее, что довелось ему увидеть.
Дом садился в осаду. Челядь всасывалась в хоромы, задвигая волоковые окна, но было поздно. Еще князь, путаясь в бандалере, цеплял на себя снятый плащ, еще Дергач, открыв дверь из повалуши и обернувшись на пороге, нетерпеливо поджидал князя, еще- не были закрыты все бкна и забытая дверь заднего крыльца, а ворота треснули, и направляемая Бакаем толпа бросилась к княжеским покоям, растеклась во все стороны, заполняя двор.
Это было опасно. Они могли прорваться к чуланчику Свиря раньше, чем он окажется там. Быстро отпрянув от окна, Свирь уже сделал первый шаг к светлице, через которую был выход на другую лестницу. И тут внезапно, словно удар по глазам, вспыхнула в мозгу очередная, спроецированная Малышом картинка. Наталья спускалась вниз, перерезав ему все пути, и скрыться от нее он не мог.'
Раньше этого не было! В записи ситуация развернулась по-другому. Скорее всего, она услышала его шаги в горенке. Но даже если это было не так, все равно деструктировал ситуацию он. И только он был виноват в том, что случилось. Пусть невольно, но он. Всего на мгновение он забыл об опасности, и это мгновение не прошло ему даром.
– Савка!
Наталья стояла перед ним, тяжело дыша.
– Ты видишь?!
Она бросилась к окну, высунулась в него.
– Господи! – шептала она. – Господи, спаси!
– Грешили, грешили, матушка, – забормотал Свирь, приближаясь к дверям.
Он должен был улизнуть любой ценой. Стучащая в висках кровь лихорадочно отсчитывала последние десять минут. Те самые, которые он оставил на подготовку аппаратуры.
– Батюшка! – молила Наталья, обращаясь непонятно к кому. – Как же он? Где он? Что ж он, а?
Вот сейчас, когда смертельная опасность с хрустом обдирала с нее шелуху правил, норм и приличий, когда ужас напрочь выдавил из нее родовую презрительную снисходительность и высокомерную нетерпимость юности, Свирь видел только перепуганную девчонку, в паническом страхе вцепившуюся в некрашенный подоконник.
– Он в повалуше? – утвердительно спросила она и, не дожидаясь ответа, подбежала к ближнему к повалуше окну. Брошенный с улицы камень, едва не попав ей в лоб, просвистел мимо виска и глухо стукнулся о сукно противоположной стены.
Свирь боком пробирался к двери в сени. Оставалось семь минут. Он не успевал. Сейчас Федор увидит Бакая и, не раздумывая, бросится к засовам. А при угрозе захвата аппаратуры Малыш должен замкнуть темп оратор на себя, выбрасывая его в нулевую точку. Хотя, если забаррикадировать дверь лавкой и подпереть кадью, которая полна воды…
– Савка! – Наталья вдруг кинулась к. нему, уцепилась за руку. – Не бросай меня! Не уходи! Страх-то какой! Господи!
Это был конец. Вырвись он сейчас, она побежит за ним.
– Малыш! – воззвал Свирь, чувствуя, что теряет способность соображать, захлестываемый неудержимой волной паники. – Что же ты!
– Убей ее, – бесстрастно посоветовал Малыш. – Она все равно сгорит. Это не флюктуирует.
Мощный взрыв эмоций потряс Свиря. Он даже не смог облечь ответ в слова – только почувствовал, как пробежала по его лицу, передернула все тело судорога гнева. Такого он принять не мог!
– Она не спасется! – быстро возразил Малыш. – Ты же знаешь. Она спрячется в тереме. Ноль девяносто девять в периоде. Убей ее – и беги!
– Почто ж они? – как в бреду, повторяла Наталья, глядя в окно, и взгляд ее горячечно метался по периметру двора. – Како нам быти, Савка? Почто они?!
«А если?..» – вдруг осмелился подумать Свирь и ошеломленно замер. Мысль, коротко всплеснувшаяся в его нейронах, была настолько невозможной, что он на секунду похолодел, ожидая превентивного парализующего удара.
Но Малыш молчал. Где-то там, под двадцатиметровой толщей воды и торфа, трещали ячейки сверхмощного мозга, просчитывающего неожиданно поставленную перед ним и, может быть, неразрешимую задачу. Десятки раз уже возникала эта проблема, и прежде всего по отношению к тем, чей гений безвременно сгорал на кострах и погибал в чумных карантинах. Но только до сих пор никто так и не осмелился на это.
Наталья выпустила его руку, отшатнулась в сторону.
– Как хочешь, – словно через слой ваты донесся до него голос Малыша. – Переброска тоже не флюктуирует. Но ты не успеешь!
– Савка! – услышал он сзади пронзительный крик и обернулся.
– Беги! – требовательно прозвучало под черепом, – Брось ее!
Но Свирь уже не слушал. В окно лез рыжий рябой молодец. Над перекошенным его ртом алчно горели пьяные глаза. В правой руке он держал небольшой топор. Молодец уже наступил коленом на станок, когда Свирь успел к нему.
«Не убьется», – мелькнуло в голове.
Махнув на прощанье топором, молодец оторвался от окна и полетел вниз на тесовую кровлю крыльца.
– Это ошибка, Свирь, – невозмутимо сказал Малыш. – Все-таки надо было бежать.
