Для прорыва оказался самым удобным западный выход. С той стороны между постом и ближайшими домами была полоса огородов. До ближайших возможных свидетелей – метров сто. На других выездах хуже: на севере и юге улицы подходили вплотную к постам, из крайних домов могли что-то увидеть или услышать; на востоке рядом с постом шла линия домов.
При подготовке операции я зашел к Юле, вдове убитого мной Петра, той, у которой пара сыновей. Проверил, в каком состоянии ее внедорожник и забрал его – на нем поеду.
Вдова пришла в себя.
Деревенская жизнь вообще не способствует долгому унынию. Детей надо кормить, скот – доить и кормить, за домом следить, и все это каждый день, отложить – нельзя. А есть еще и сезонные работы, без которых налаженная жизнь рухнет. Сейчас вот забой скота и рассаду на окно пора ставить; потом весенние работы в саду начнутся; потом посадка в парники; вспашка и посев, огороды; прополка и сенокос. Клубника пойдет – варенье надо сделать, сыновья его хорошо едят, потом еще из сливы, если будет урожай, а если нет – тогда осенью из яблок, а потом вишня пойдет, вареники и пироги из нее вкусные, компот и кисель тоже. Так жизнь по инерции тащит человека вперед сотнями ниточек. Если человек хозяин своей жизни – он идет вперед сам, если нет – его каждый день будет дергать очередной крючок. Можно опустить руки и все развалить, но опытная хозяйка такого себе не позволит – развалить можно быстро, но очень долго и тяжело потом восстанавливать.
Внешне Юля оказалась довольно милой, когда не испуганная и не заплаканная.
Чаем меня напоила. Поинтересовалась моими планами на ее мягкое тело, намекнула, что я мог бы иногда ее посещать. Чтобы люди хозяина видели, а можно и для других целей.
Регулярные посещения для демонстрации хозяина я ей обещал, по поводу прочих супружеских обязанностей – отказался.
Сказал, что попробую ей мужа хорошего подобрать. Она не против была, только просила познакомить сначала с женихом, а уже потом решать. Мало ли, вдруг жених чужих детей не примет, или попытается использовать их в меркантильных целях? Наследство же на них оформлено, серьезные деньги. Получается, что богатому она не нужна, старовата, а бедному – страшно имущество и детей доверить. Сложно все, в общем.
Может посоветовать ей просто любовника завести? Вера вон троих завела – и отлично себя чувствует. Правда, Вера – существо эфемерное, она через год на Землю собирается, а Юле здесь до старости жить: не бросит же она детей.
Следующим утром был сильный мороз. Градусов тридцать.
Я завел машину, дал ей прогреться. Покатался по деревне, сделал несколько кругов, машину проверить. Потом загрузил в нее оружие, Катю и Олю посадил. Катю – назад, Олю – на переднее пассажирское сиденье.
Поехал к западному выезду.
Не доезжая, притормозил. Осмотрелся. Револьверы приготовили. У меня под полой «Наган» с накрученным глушителем, я его левым локтем к боку прижимаю, у Оли – «Смит и Вессон» лежит между дверцей и бедром, тоже с глушителем. У меня шуба расстегнута, у Оли – тоже. Грудь из нее, обтянутая свитером, вызывающе торчит, внимание отвлекает.
Мою остановку постовой, который стоял в тулупе у ворот, заметил. Наверное, подозрительным показалось, он второго из сторожки вызвал. А мне так даже лучше.
Подъехал я к ним, перед прикрытыми воротами остановился.
Подходят с разных сторон к машине лениво. Автоматы на плечах, на руках – рукавицы. Даже если выстрелить захотят – не смогут быстро.
Я кнопочки опускания окон жму, и с обеих сторон стекла вниз поползли.
– Здравствуйте, – ко мне обращается, в окно заглядывает. – Мы не можем вас выпустить.
– В чем дело?
– Приказ старосты. Женщин из деревни не выпускать.
– Молодые люди! – говорит Оля.
Эта фраза – кодовая. На слово «люди» мы должны синхронно выстрелить.
Я чуть разворачиваюсь, чтобы прикрыть от второго постового свою руку, вытаскиваю револьвер, поворачиваю его стволом к голове своей цели и стреляю. Раздается хлопок. Пуля входит под челюсть. Сзади – такой же хлопок.
Тела постовых тихо соскальзывают по дверцам машины вниз, только тулупы зашуршали.
Я выхожу. Смотрю – не дышат. Проверяю сторожку – пусто. Вокруг – тихо, никого не видно. Хорошо.
Снимаю с патрульных автоматы, чтобы не потерялись, закидывают на заднее сиденье, туда же – громоздкий револьвер с глушителем.
Быстро отрезаю два куска веревки. На каждом конце одним движением вывязываю петлю. Один конец – на шею трупу, прямо поверх ворота тулупа, второй – к заднему бамперу.
Ворота открыл.
Сел в машину, тронулся аккуратно. Тела за машиной потащило по наезженному снегу. Надеюсь, никого по дороге не встречу – зрелище покойников на привязи так себе выглядит. Не должен встретить: грузовики ФРЧ по факториям уже разъехались, возвращаться им рано, а охотников с этого участка я сам убил. Кому тут ходить?
Первая часть операции прошла успешно.
