Эрастрас рядом присел над кучкой разбитых сланцевых плиток, копаясь и выкладывая некоторые в сторонку, столбиками, словно монеты. — Говорят, — вещал он, — что здания просто растут из земли. Поначалу они походят на простые кучи камней, но поднимаются над почвой. Принимают форму лачуг. Тут и там, стена и линия. Другие имеют форму круга. А потом, когда плоды жалких усилий сливаются, находя друг друга, родятся дома. Ну, не обычные дома. Скорее башни вроде джагутских. А иные подобны дереву — такие можно вообразить выходящими из-под рук Тисте. Иные сделаны из земли, как у Тел Акаев, или скрываются в земле подобно хижинам Бегущих-за-Псами.
Сечул ухватился за особо крупный валун и потянул. Камень вышел, издав громкий скрежет. Сечул откатил его в сторону, изучая оставшуюся дыру. Потом повернулся к спутнику.
— Но это стремление к порядку, — продолжал Эрастрас, морщась: одна из плит лопнула. — Навязчивое желание организации, достойное смеха и жалости одновременно. Все мы сопротивляемся распаду, делая жизни свои смелыми допущениями смысла и цели. — Отбросив плитку, он взял другую. — Мы настаиваем, Сетч, на превращении субстанции в аргумент спора. Нашей плоти, крови, костей. Наших личностей. Но лично я не впечатлен.
Сечул отвернулся к груде камней. Начал вытягивать камни и загребать землю, расширяя дыру.
— Можешь спорить с природой и, разумеется, проиграть. Можешь спорить с кем-то, но, если не ставить на кон жизнь и смерть, твои упражнения бессмысленны. Природа ждет всех с подчеркнутой серьезностью. Любой выигрыш — иллюзия. То, что ты проиграл, тебе было суждено проиграть. Рано или поздно. Они называют такие дома Азатами, отсюда и наше прозвище среди Тисте. Но мы ведь не поклонники камней, верно, Сетч?
— Похоже, — пробурчал Сечул, распрямляясь и отряхивая грязные руки, — этот спор ты выиграл, Эрастрас.
Закряхтев, Эрастрас встал. — Так и знал. Даже башня Джагута не выдержит падения целого холма земли и камней.
Сечул Лат вспомнил силу заклинания своего приятеля. Волшебство было грубым, его отзвук — словно гром в черепе — все еще отзывается в костях. — Так можно начать войну, — сказал он.
— У меня была цель, — отозвался Эрастрас, вставая на колени, чтобы заглянуть в пещерку, вырытую в склоне кургана. — Могло показаться безумием — убийство часто таким кажется. Но за моим столом соберутся на пир многие множества, дорогой брат.
— Наполовину брат, — поправил Сечул Лат, чувствуя потребность указать на разницу. — Тебя будут благодарить?
Эрастрас пожал плечами: — Будут обжираться, друг, станут толстыми, ни разу ни вспомнив о фермере или пастухе, о тех, что давят виноград. Не задумаются, кто же поставляет им полезные вещи, изготовляет оловянные тарелки. Кресла застонут под их весом, не родив мысли о плотнике и даже о дереве. Слушая шум дождя по крыше, они не вспомнят каменщика. Я не ищу шумной славы, друг. Не жажду обожания. Но я останусь устроителем пиров.
Сечул Лат встал, выгибая спину, чтобы избавиться от ломоты. Тем временем его спутник почти целиком влез в дыру. Потом показался, вытаскивая раздавленный труп неведомого Джагута, обитателя башни. Расщепленные концы костей торчали из плоти, делая ее похожей на рваный мешок. Куски свода полностью расплющили череп.
Эрастрас вытянул труп и встал, упираясь руками в бока. — Чувствую его смерть, — сказал он, покраснев. — Как будто рука гладит моего жеребчика.
Отвернувшись в негодовании, Сечул всмотрелся в небо. Оно казалось каким-то неправильным. — Не вижу искателей, — заметил он.
— Время есть, — согласился Эрастрас. — К’рул идет наугад. Ему еще неведомы наши лица. Он не знает добычи.
— Ты дурно воспользовался его даром. Не рад буду я его гневу, когда он поймет всё.
— Я буду готов. Не бойся. Муж, истекающий кровью — муж слабый и беспомощный.
— Я уже устал бегать.
Эрастрас засмеялся. — Наше бегство станет яростным и отчаянным, Сетч. Драконус понял — в самом конце. Я уверен. Сейчас он едет к Владыке Ненависти. Признает ли он свою роль в убийстве, вот интересно?
— Выбрав молчание, — заметил Сечул Лат, — он сделает Владыку своим врагом.
— Не легче ли тебе при мысли о них, сцепившихся в схватке? Горы будут рушиться, моря восстанут, залив полмира. — Эрастрас схватился за изувеченные руки, потащив тело к груде плиток.
— Вполне вероятно, — возразил Сечул, — что они вступят в союз и отыщут К’рула. Все вместе пустятся по следу!
