— Торопись, — сказал Варандас. — Спор все ближе.
— Страх делу не помогает! — возмутилась она.
Холм дрожал от тяжелых шагов великана.
Она вскочила и торопливо пробралась к двери.
От присоединился к Варандасу; Кория увидела, что он снова в доспехах и шлеме, держит топор в руках. Он блестел, словно намазался маслом. Массивная фигура карабкалась по склону прямиком к ним.
— Берегись! — заревел От.
Фигура остановилась, задрала голову.
Варандас крикнул так, чтобы его слышали сквозь дождь: — Здесь живу я и у меня гости. Но тебя я не зову по причине твоего возбужденного состояния. Уходи или увидишь, как капитан От выражает недовольство.
Великан оставался неподвижным и молчаливым.
Впрочем, не совсем безмолвным: Кория слышала плывущие вверх по склону вздохи и пыхтение.
— Тебя изгнали из долины, — продолжал Варандас, — ты в ранах и желаешь выплеснуть гнев. Тут много необитаемых башен, они вытерпят твой нрав с поэтическим равнодушием. Измени путь и вспомни уроки низины.
Существо побрело вбок по склону. Казалось, оно пользуется для ходьбы и ногами, и руками. Руки то и дело взметывались, пронзая землю и громом сотрясая долину. При каждом ударе башня шаталась, зловеще потрескивая.
Постепенно дождь размыл силуэт Азатеная, скрыл совсем — хотя затихающий топот слышался еще некоторое время.
Глянув на Ота, Кория увидела его опирающимся на секиру. Вода стекала с обода шлема, завесив лицо, лишь торчали клыки. Она подошла ближе.
— Одно ваше имя испугало великана, сокрушавшего кулаками башни, — сказала она.
Варандас хмыкнул. — Она обвиняет тебя, От, в излишней известности. Что скажешь в защиту?
— Великаншу, — проговорил тот.
— Замечательно, — отозвался Варандас. — Итак, учитель ответил. Я готов был бы продолжить судить ваш спор но, увы, я вымок. Пойду разожгу огонь в очаге…
— Внутри нет очага.
— Ох. Тогда придется выделить ему место. Тем временем советую поблагодарить учителя, отвратившего гнев Килмандарос. Да, я слышал — даже ее супруг Гриззин Фарл бежит от столь тяжкого нрава. Теперь понятно, почему. — Он ушел внутрь.
Кория сверкнула глазами на Ота. — Кто изгнал ее из низины?
— Поистине тебе нужно меня благодарить, — ответил тот. — И помни о моей смелости в последние дни. Дважды устоял я под опаснейшим напором женской ярости. — Он вскинул топор на плечо. — Что до вопроса… полагаю, скоро мы узнаем.
Нечто мелкое, лохматое метнулось из башни, зайцем скача по склону, и быстро пропало из вида.
— Что это было?
От вздохнул: — Варандас снова играется с куклами, верно?
Они скакали между брошенных башен — Драконус и Аратан позади. Почва стала неровной, равнины уступили место округлым холмам. Некоторое время спустя, когда башни стали многочисленными, Аратану подумалось, что они оказались в городе. Хотя тут не оказалось ни улиц, ни особого порядка в расположении зданий, было нетрудно вообразить тысячи Джагутов, слоняющихся меж башен.
Небо, тускло-серое, давило на головы. Они скакали под струйками начинающегося дождя. Вскоре дождь стал ливнем, ограничив сцену. Аратан почувствовал, что промокает (вода с легкостью проникала под доспехи), что продрог. Он едва различал отца впереди: выцветший, прежде черный плащ как туманное пятно, Каларас — вздыбившийся, не желающий приближаться камень. Земля стала предательски скользкой, Хеллар замедлилась до флегматичной трусцы.
Аратан боролся с желанием оторваться, потеряв отца из вида. Необычный город приглашал к исследованиям, хотя ливень обещал, что главные загадки останутся незримыми и, вероятно, непостижимыми. Казалось, еще миг, и он порвет привязь и отделится.
Драконус натянул удила перед одной из башен, спешился. Держа узду одной рукой, провел Калараса в зияющую дверь.
Аратан подъехал туда же. Соскользнул с Хеллар, намереваясь последовать за отцом в башню… но заколебался, ощутив поблизости какое-то присутствие. Уши кобылы прижались, слыша звуки справа — шлепанье тяжелых ног по грязи. Через миг показалась громадина: женщина выше и грузнее самого Гриззина Фарла. Руки ее выглядели слишком длинными, широкие ладони покрылись ссадинами. Длинные волосы свисали покрытыми грязью космами, словно она только что упала. Одета она была в драную, черную как смоль шкуру — тоже замазанную грязью. Подойдя, она покосилась на Аратана — он различил широкое плоское лицо, пухлые губы и глаза как щелочки меж опухших век.
Оружия при ней не было видно. Как не было и доспехов. Она подобралась ближе и протянула лапищу, схватила его за ремешок шлема и подтянула к себе. Поднявшись над землей, он пытался висеть так, чтобы видеть ее глаза. Затем он начал задыхаться; она опустила его и молча прошла в башню.
Аратан все еще ощущал жесткие костяшки пальцев на челюсти. Мышцы шеи и спины болели. Пошатнувшись, он отстегнул шлем, стащив с головы, потом снял и шапочку. Обрушившийся на макушку дождь казался ледяным. Отвернувшись, он озирал город, пока Хеллар не позвала его, мотнув головой.
Он взял поводья и повел кобылу внутрь.
