Может быть, рядом будет Эск, чей голос сейчас, срываясь, напевает какое-то заклинание, а руки скользят вверх-вниз, пытаясь остановить смертельные процессы. Эти руки продолжат своё движение, но уверенней и куда чувственней — принося наслаждение, заставляя стонать от блаженства, а не от боли…
Желание поднималось снизу, из средоточия её женского естества, затапливало жаркими волнами всё тело, каждую жилку, каждую косточку… Но это был не сжигающий жар; он не причинял боли, не наносил вреда. Это был жар цветущей жизни, её квинтэссенция, и он не был способен к разрушению, как дождь неспособен вызвать засуху, как летнее солнце не может превратить воду в лёд. Его предназначением было дарить жизнь, а не отнимать её; вливать силу, а не вытягивать. Исцелять, а не повреждать.
Потому что именно в этом смысл любви во всех её проявлениях. Для этого она существует в мире. И если таково её предназначение — она может и будет возвращать жизнь.
Зио ещё успела расслышать шаги приближающихся чипиресков, вопль Рувина, но потом — потом всё потонуло в полыхнувшем пламени, которое она тут же уверенным усилием воли принялась собирать и вливать в тело Русти.
— Жарко, да, — шепнула она ей, почувствовав, но не услышав, как та закричала от мучительной боли. — Терпи, искорка.
Райш молча опустился на низкую и короткую деревянную скамью, не выпуская Русти из рук, словно спящего ребёнка, и огляделся. Чисто, тепло, но тесновато для пятерых. Невысокий потолок, явно не рассчитанный на людей; факел возле двери, горящий до странности ровным жёлтым светом; облицованные золотисто-коричневым камнем стены. Сциар, сводящий магию на нет. Кажется, как раз в этих краях его и добывают.
Зио тут же подскочила к Русти, упала коленями на каменный пол, принялась озабоченно щупать подругу. Рувин и магистр, ни слова не говоря, пристально следили за её движениями.
— Всё в порядке, — с облегчением выдохнула целительница, отпуская руку чипирески и усаживаясь рядом с Райшем. — Всё заживает — и снаружи, и внутри. Просто потеряла много крови. Ей бы поесть, восстановиться…
Сразу же после этих слов Рувин метнулся через камеру к железной двери с крохотным зарешеченным окошком, забарабанил в неё своими кулачками.
— Помнится, магистр, — сдерживая злость, выкрикнул Райш, чтобы перекрыть грохот, — вы утверждали, что переход будет безопасным!
— Не рассчитал, моя вина, — вздохнул маг, пока Рувин что-то быстро и возмущённо втолковывал подоспевшему стражнику. — Возможно, это из-за того, что мы замешкались, а Рус досталось как последней прошедшей. Но лично я больше склоняюсь к тому, что виной всему её враждебное отношение к кристаллу — он почувствовал его и запустил механизм самозащиты, чтобы устранить потенциальную угрозу…
— Чёрт с ним, — неожиданно выговорила Русти слабым, но чётким голосом. — Зио… спасибо.
Райш покосился удивлённо — не думал, что она в сознании.
— Кстати, птичка, — задумчиво произнёс Эскеврут, — я прожил двести лет…
Зио непонимающе уставилась на мага. Тот помолчал немного и продолжил:
— И почти всё это время я изучал магию, во всём множестве её направлений и способов использования. Но… ни разу за свою жизнь я не видел и даже не слышал, чтобы огненную магию практиковали в целительстве. Ещё и так… кхм… эффективно.
Все повернули головы к Зио. Та распахнула глаза и смущённо выдавила:
— Д-да?.. Я думала, так бывает…
Райш откинулся к стене, не слушая развернувшееся обсуждение, к которому присоединился и Рувин. Уставился на отвалившийся кусочек сциара в углу — под ним обнажился незнакомый светло-зелёный камень с тёмными прожилками. Должно быть, остаток древней кладки.
Русти на его коленях слабо зашевелилась. Он перехватил её поудобнее, осторожно прижал к себе. Ему не хотелось укладывать её, хрупкую, раненую, на жёсткую деревянную скамью. Вообще не хотелось выпускать из рук. Не после того, что он пережил, чуть не потеряв её.
В коридоре послышались лёгкие торопливые шаги, и обсуждение утихло. Дверь со скрипом отворилась. На пороге вырисовался чипиреск с подносом в руках, обвёл пленников внимательным взглядом и, проигнорировав нервное бормотание стражника, шагнул внутрь. С интересом, но без страха осмотрел людей, остановился на Рувине, а затем и на Русти; улыбнулся, как старому другу.
Райш, ощутив неловкость, всё же аккуратно пересадил чипиреску на скамью рядом с собой. Гость метнулся к ней, заключил в стремительные объятия и тут же отпустил. А затем что-то с бешеной скоростью зачирикал — а Райш-то думал, что это Русти и её сынок быстро говорят!
Чипиреска кивала головой, но выглядела слегка растерянно, будто бы тоже не разбирала ни слова — то ли от слабости, то ли оттого, что отвыкла общаться с соплеменниками.
— Он говорит, что через полчаса состоится совет, где нас выслушают и решат, что с нами делать, — упавшим голосом оповестил Рувин. — А пока просит пройти с ним мага — у стражников есть вопросы по поводу найденного в его вещах артефакта — и… меня.
Райша внезапно осенило.
