Пообещал — не значит, что сделает, — мрачно думала Русти вечером, осторожно заходя в бурлящие воды ручья. Это люди могли плескаться в ледяных струях как ни в чём не бывало, а теплолюбивым чипирескам подобные процедуры не слишком нравились. Честно говоря, очистить кожу и волосы куда проще было магией. Даже той малости, которой она владела, вполне хватало. Но… что-то всё равно заставляло лезть в эту мокрую холодрыгу. Словно бы она была способна смыть тоску с души, остудить злобу…
Слишком уж точно
Она резко наклонилась и от души шлёпнула волосами об воду, намереваясь смыть с них грязь. При этом краем глаза успела заметить юркнувшую за ствол дерева фигуру на берегу. Усмехнулась. Солдатику повезло наткнуться на голую, злую и замёрзшую чипиреску посреди леса. Отлично. Проще будет согреться и выплеснуть эмоции. Всё равно Эск сегодня снова с этой своей лекаркой…
— Эй! — позвала она, выходя на берег и выжимая волосы. Холодный вечерний воздух окутал мокрое тело, но почти не ощущался, заглушённый поднимающимся снизу горячим предвкушением. — Иди сюда, я тебя видела. Иди, помоги мне.
— Я — я… — заикнулся солдат, выползая из-за дерева. — Извините, мастер… Я…
— Ерунда, — отмахнулась Русти. — Пойдём, мне нужна твоя помощь. Правда нужна.
Молоденький, отметила она. Возраста Райша или чуть старше. И — весомый плюс — далеко не такой огромный. Кажется, один из лучников.
— Как зовут? — чипиреска заинтересованно оглядывала робко, бочком приближающегося парня. Тот добросовестно отводил глаза, стараясь не смотреть на её обнажённую фигуру.
— Йор… Если вы хотите донести командиру — я не специально, честное слово. Просто мимо шёл и случайно глазами наткнулся…
— Ага, а потом ещё минут десять случайно в кустах валялся, — хихикнула Русти. — Уймись, не скажу я ничего командиру. Ну-ка честно, Йор, ты против близости с чипиресками что-нибудь имеешь?
— Близости… — слабым голосом пробормотал парнишка. — Что вы…
Но Русти уже, нетерпеливо фыркнув, шагнула вперёд и беззастенчиво коснулась ладонью низа его живота.
— Очевидно, что нет, — заключила она и прижалась уже всем телом, вдыхая незнакомый, волнующий запах. — Ай, не дёргайся, никто не увидит. А увидит — завидовать будет.
Пламя свечи играло трепещущими тенями, разбрасывая их по тёмной коже лежащей рядом девушки. Эскеврут стянул рубаху, склонился, опираясь на локоть, и залюбовался россыпью чуть волнистых белых волос, лёгких и мягких как пух. Потом скользнул взглядом по лицу — Зио слегка приоткрыла губы, не сводя с него глаз.
— И к чему мы с тобой пришли? — вкрадчиво спросил магистр.
— К тому, что чувствовать влечение к мужчине — естественно и правильно, — словно отличница на уроке, доложила девушка.
— И ты его чувствуешь? — осведомился Эскеврут — прекрасно, впрочем, зная ответ.
— Да… — едва слышно ответила Зио, прикрыла глаза и выгнулась всем телом навстречу ему.
— Отлично, — объявил магистр ободряющим тоном школьного учителя. — Значит, пора нам перейти к следующему этапу…
Он едва не рассмеялся, заметив, как Зио при этих словах снова бросила быстрый и нервный взгляд вниз, к его штанам.
— Нет, пока не к этому, птичка, — успокоил он её, поглаживая по голове, словно ребёнка. — Прежде чем ожидать, что другой человек доставит тебе удовольствие, научись делать это сама. Дай руку, — он улыбнулся в ответ на её непонимающий взгляд. — Клади её сюда… Так, теперь чуть ниже…
Жаль, что северяне из-за цвета своей кожи не умеют краснеть, думал он. Кажется, Зио была бы сейчас ярко-пунцового оттенка…
— Но, Эск… — в ужасе прошептала она, не решаясь убрать руку с собственного лобка. — Это не совсем… — и запнулась.
— Не совсем — что? — с лёгкой усмешкой переспросил Эскеврут. — Прилично? Правильно? Приятно? Брось, птичка. Всё, что доставляет тебе удовольствие наедине с близким человеком или с самой собой — правильно. Понимаешь?
Она молча кивнула, вздохнула и, полуприкрыв глаза, осторожно принялась двигать пальцами.
— Не смотри… туда, — смущённо попросила она.
— Не буду, — легко пообещал магистр и склонился чуть ниже, позволяя ей ощутить жар собственного тела, зарылся лицом ей в шею и принялся усыпать бархатистую кожу пылкими поцелуями. Тихий стон, сорвавшийся при этом с губ девушки, стал ему достойным вознаграждением.
